Я же Бесстрашный, не так ли?
— Руки за голову, — она произносит это грозным голосом, будто ожидает, что мы не послушаемся. Я бросаю взгляд на Тобиаса. Почему все ведут себя так, будто мы хотим напасть на них?
— Мы вошли через переднюю дверь, — говорю я медленно. — Думаете, мы бы поступили так, если бы хотели причинить вам вред?"
"Тобиас не оборачивается. Он только касается пальцами затылка. Через мгновение я делаю то же самое. Бесстрашные окружают нас. Один из них обыскивает Тобиаса, а другой забирает оружие из-за пояса.
Третий, круглолицый мальчишка с розовыми щеками, сконфуженно смотрит на меня.
— Нож в заднем кармане, — говорю я. — Только дотронься до меня, и я заставлю тебя пожалеть об этом.
Он бормочет что-то вроде извинения. Его пальцы аккуратно достают нож, чтобы не задеть меня.
— Что происходит? — спрашивает Тобиас.
Первый солдат обменивается взглядами с остальными.
— Мне жаль, — говорит она. — Но нам приказано схватить вас, как только вы прибудете.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Перевод: Марина Самойлова, Ника Аккалаева, Маренич Екатерина, Воробьева Галина, Мартин Анна, Вероника Романова
Редактура: Анастасия Лапшина, Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль
Они окружают нас и ведут к лифту, не надевая наручники.
Несмотря на бесконечные вопросы о причинах нашего ареста, никто мне не отвечает и даже не обращает на меня внимания. В конце концов, я сдаюсь и веду себя тихо, как Тобиас.
Мы идем на третий этаж, нас заводят в маленькую комнату с полом из белого мрамора, вместо черного.
Тут нет мебели, кроме лавки вдоль задней стены. Каждая фракция должна иметь камеры для нарушителей, но прежде я в них никогда не бывала. За нами закрывается дверь, щелкает замок, и мы остаемся одни. Тобиас садится на лавку и хмурится. Я меряю шагами комнату. Если бы у Тобиаса были хоть какие-то предположения о причинах ареста, он бы со мной поделился, так что я решаю воздержаться от вопросов.
Если Искренние не присоединились к Эрудитам, как сказал Эдвард, то с чего нам оказали такой странный прием? Что мы такого сделали? Если они не на стороне Эрудитов, значит единственное преступление — это быть заодно с Эрудитами.
Делала ли я хоть что-то, чтобы расценить это как пособничество Эрудитам? Я прикусила нижнюю губу так сильно, что вздрогнула. Да. Я стреляла. Я стреляла в нескольких Бесстрашных, когда они находились в моделировании, но возможно Искренние об этом не знают, впрочем, даже я сама не считаю, что этого достаточно для оправдания.
