Когда я оглядываюсь, то вижу комок марли в руке Юрая. Я беру ее и пытаюсь изобразить благодарную улыбку на своем лице. Ничего не получается.
Пока мы спускаемся по лестнице, я туго оборачиваю руку марлей, попутно переступая тела, стараясь не смотреть на них. Юрай держит меня за локоть, чтобы я не упала. Марля не помогает заглушить боль от укуса, но она помогает мне ощутить себя немного лучше — как и то, что Юрай, кажется, не входит в число моих ненавистников.
Впервые пренебрежение возрастом среди Бесстрашных не выглядит, как возможный шанс — скорее, как дополнительное основание для приговора.
Никто не скажет «ведь она еще молода, она, наверное, запуталась…». Они будут говорить «она уже взрослая и сделала свой выбор».
Конечно, я согласна с ними. Я действительно сделала свой выбор. Я выбрала свою мать, я выбрала своего отца, и то, ради чего они оба сражались.
Спускаться по лестнице легче, чем идти вверх. Мы достигаем пятого уровня, и я понимаю, что мы направляемся в вестибюль.
— Отдай мне свой пистолет, Юрай, — говорит Тереза.
— Кто-то должен противостоять повстанцам, а ты не способен сделать этого, пока удерживаешь ее от падения.
Юрай без вопросов уступает ей свой пистолет. Я хмурюсь — у Терезы уже есть пистолет, зачем ей забирать оружие еще и у него? Но я молчу. У меня и без этого достаточно проблем.
Мы достигаем вестибюля и проходим мимо большого конференц-зала, заполненного людьми, одетыми в черно-белую одежду. Я на секунду останавливаюсь, чтобы посмотреть на них.
Некоторые из них собираются в маленькие группки, опираясь друг на друга, слезы текут по их щекам. Другие в одиночестве прислоняются к стенам или сидят в углах, их глаза пусты или направлены куда-то вдаль.
— Нам пришлось застрелить очень многих, — бормочет Юрай, сжимая мою руку. — Нам пришлось сделать это лишь для того, чтобы попасть в здание.
— Я знаю, — говорю я.
Вижу сестру Кристины, они вместе с матерью сидят с правой стороны зала. А с левой стороны молодой человек с темными волосами, что мерцают в свете ламп дневного света, Питер.
Его рука на плече женщины средних лет, я понимаю, что это его мать.
— Что он здесь делает? — спрашиваю я.
— Маленький трус пришел после, когда вся работа была сделана, — отвечает Юрай. — Я слышал, его отец мертв. Похоже, с его матерью все в порядке.
Питер смотрит через плечо, и его взгляд встречается с моим лишь на секунду. В эту секунду я пытаюсь вызвать в себе жалость к человеку, который спас мне жизнь.
