Свеча погасла, и Лена в слабом свете очага видела, как рядом с ней вздымается грудь Льва. Она хотела посмотреть. Не спать и увидеть момент, когда девушки исчезнут. То, что им что-то придется врать старухе, было делом десятым. Лишь бы все получилось. И еще успеть вынести их вещи, ведь если одежду найдет бабка, у нее будет много вопросов.
— Лен, Лена, — голос Льва вырвал ее из секундного, казалось, забытья. — Лен… все, все получилось. Их нет. Быстро и тихо вставай. Я вынесу вещи, а ты, если что, займешь бабку.
Скажешь, что за ними приехали, и я проводил их до саней, — Лев быстро, не одеваясь в теплое, схватил с пола все лежащее на нем тряпье вместе с платьями и плащами девушек и неслышно выскользнул из дома.
Лена прислушивалась к сопенью старухи, но та не проснулась ни на секунду.
— Замерз, как черт, но запряг лошадь. Одевайся. Нам лучше обойтись без объяснений. Пусть она думает, что мы уехали вместе, как обещали, — он был доволен, и даже счастлив, но приходилось шептать, и он не мог высказать всей той радости, что была на сердце.
Лена тихо встала, схватила плащ, которым укрывалась, натянула кое-как просохшую возле очага обувь и выскользнула в темноту улицы, где ее ждал спутник.
— Ушли так же, как и появились. Даст Бог, вернутся к себе домой, — тихо выдохнула старая странная женщина, которую недолюбливала вся деревня.
Лошадь тронулась легко по замерзшей дороге. Лев молча накинул лежащие здесь плащи Кати и Маши на ноги Лены. Та молчала, глядя в черное небо. Он чувствовал ее радость за других и тоже представлял, как они вернутся домой.
— Ты же тоже должен остаться здесь… — Лена говорила тихо, будто боялась нарушить тишину этой прекрасной ночи, в которой только что случилось еще одно чудо.
— Сначала мы поедем к Анне, потом я провожу тебя к вашему месту, а затем вернусь сюда и тоже…
— Это очень долго, — Лена вдруг поняла, что боится оставлять его здесь одного.
— Это нормально, и нет ничего страшного в том, что я задержусь здесь на неделю.
Я хорошо знаю эти места, я не пропаду, — он был весел, говорлив и как-то слишком подвижен: то и дело укрывал ее, что-то укладывал в санях компактнее, будто пытался скрыть свое истинное настроение.
— Я переживаю…
— Да, тебе придется оставить здесь подругу, но мы оставим один лист из ее книги. Она знает, что делать, — уверенным тоном сказал Лев, — Ты не можешь всю жизнь опекать Аню. Она взрослая женщина, хоть и кажется тебе совсем неспособной защитить себя.
