Потом резко остановилась, поняв, что Марту в это ввязывать не стоит, и пошла в свою каморку в бывшей конюшне.
Налив воду в кувшин, она осмотрелась и перелила ее в небольшой ковш — он менее заметен, если накрыть тряпкой и нести под фартуком. Намочила чистую тряпку водой, и на выходе столкнулась с Мартой.
— Не стоит этого делать, Анна, — Марта стеной встала в двери и взглядом давала понять, что она не отступит и не выпустит Анну на улицу.
— Отойди. Это мое дело, Марта. Ему там очень плохо. На улиц жарко, и эти мухи…
— Он все это понимает и не обвинит в том, что ему не помогли, — Марта попыталась обнять девушку, но та чуть наклонилась и проскользнула у нее под рукой, быстро побежала к месту, где ее, как ей казалось, ждали сейчас всей душой.
— Да, Марта, но я не могу сидеть и ничего не делать, — Анна бежала так, словно за ней неслась целая армия с желанием отобрать воду.
— Уходи, услышав частое дыхание Анны, прошептал Эвин. — Уходи сейчас же!
— Пей, быстро, пей, иначе, к вечеру ты потеряешь сознание.
Давно ты тут стоишь? — Аня поднесла ковш к его рту, и тот, хоть и сомневался, принялся жадно пить. Потом долго не мог отдышаться, а она в это время, часто оглядываясь, вытирала его лицо.
— Уходи. Мне стоять до заката, а иначе, и тебя поставят, и меня до завтрашнего вечера не отвяжут, — он как-то зажимался, отворачивался от нее, а она делала вид, что не видит мокрое пятно на его штанах.
— Это же издевательство… унижение. Ты управляющий…
— Уходи, — сквозь зубы прошипел он и опустил голову.
— Я приду еще. Никто не расскажет ему, эту тварь все здесь ненавидят, — Аня обрадовалась, что ее и правда никто не заметил.
Через пару часов она пошла туда снова. На этот раз Марта стояла у двери кухни и просто качала головой, теребя в руках передник.
Аня снова напоила парнишку, отерла его лицо.
— До заката осталось пару часов. Не больше. скоро все закончится, — успокаивала она Эвина.
— Ты решила поспорить со мной и с Богом? — голос за ее спиной заставил напрячься, и она услышала, как с губ Эвина вырвался стон.
Аня обернулась очень осторожно. Лицо отца Фарнеля, вопреки ее ожиданиям, не выражало радости, которую она явно слышала в голосе. Он достаточно молодой, подтянутый, как спортсмен, не забывал нигде свою палку или посох, выточенный из ствола молодого дерева. Аня почему-то смотрела сейчас на эту палку, стоящую сейчас рядом со святым отцом. Она на полголовы была выше его, и сейчас чуть подрагивала.
