Голос был слабый, едва различимый за треском помех.
Калиша знала, что hola означает «здравствуй», поскольку учила испанский в школе, но слова escuchas в ее скудном словаре не было. Тем не менее она поняла, что сказала девочка, и осознала, что все это происходит во сне.
– Да, э-э… я тебя слышу. Где ты? Кто ты?
Девочка не отвечала.
Калиша положила трубку и пошла дальше по коридору. Заглянула в комнату, похожую на гостиную из старого кино, потом в бальный зал. Глядя на пол из черных и белых квадратов, Калиша вспомнила, как Люк и Ник играли на площадке в шахматы.
Зазвонил другой телефонный аппарат. Калиша пошла быстрее и оказалась в аккуратной современной кухне. На холодильнике были картинки, магнитики и наклейка на бампер с надписью: «БЕРКОВИЦА В ПРЕЗИДЕНТЫ!» Калиша понятия не имела, кто такой Берковиц, но почему-то знала, что это его кухня. Телефон висел на стене. Он был больше, чем на журнальном столике, точно больше, чем на кухне Бенсонов, почти как игрушечный. Калиша сняла трубку.
– Алло? Hola? Меня зовут… me llamo… Калиша.
Но это была не испанская девочка. А мальчик.
– Bonjour, vous m’entendez?
Французский. Bonjour – это по-французски. Разные языки, один и тот же вопрос, и связь на этот раз была лучше. Ненамного, но лучше.
– Да, уи-уи, я тебя слышу! Где…"
"Мальчик отключился, и зазвонил другой телефон. Калиша пробежала через буфетную в комнату с тростниковыми стенами и земляным полом, почти целиком закрытым цветной циновкой. Это был последний приют африканского полевого командира Баду Бокассы, которому перерезала горло одна из любовниц.
Только на самом деле его убили дети в тысячах миль от того места. Доктор Хендрикс взмахнул своей волшебной палочкой – которая была всего-то бенгальским огнем, – и господин Бокасса лишился жизни. Телефон на циновке был еще больше, почти с настольную лампу. Калиша взяла трубку. Та была очень тяжелая.
Снова девочка, голос звонкий, как колокольчик. Видимо, чем больше телефон, тем лучше связь.
– Zdravo, čuješ li me?
– Да, я отлично тебя слышу, что это за место?
Девочка отключилась.
Звонил другой телефон. В спальне с люстрой. И этот телефон был размером со скамеечку для ног. Калише пришлось брать трубку двумя руками.
– Hallo, hoor je me?
– Да! Отлично слышу! Говори!
Ничего. Даже гудков не было. Просто тишина.
Следующий аппарат в комнате со стеклянным потолком был размером со стол, на котором стоял. Звук резал Калише уши, как будто раздавался через усилитель на рок-н-ролльном концерте.
