Она сопровождается гулом, что уже паршиво. И ее эффект накапливается, что еще паршивей. Экономкам и уборщицам было легче, потому что они переходили из одной Половины в другую, а красные смотрители работали только здесь, и нигде больше. Они делились на две команды, Альфа и Бета, которые сменялись каждые четыре месяца. У Коринны как раз подходил к концу очередной четырехмесячный срок. Она планировала две недели провести в ближайшем поселке, восстановиться после Института, а затем поехать в Нью-Джерси.
Там у нее были собственный дом и партнерша Андреа, убежденная, что Коринна работает в сверхсекретном военном проекте. Проект и впрямь был сверхсекретный, вот только не военный."
"За две недели в поселке низкоуровневая телепатия ослабеет, а ко времени встречи с Андреа исчезнет совсем. Затем, в первые дни следующего четырехмесячного срока, начнет понемногу возвращаться. Умей Коринна испытывать сочувствие (эту способность из нее практически выбили к тринадцати годам), она бы жалела докторов Джеймс и Хэлласа.
Они находились тут почти постоянно, а значит, почти все время слышали гул, и на них это заметно сказывалось. Коринна знала, что главный врач Института, доктор Хендрикс, прописал врачам Дальней половины уколы, которые вроде бы замедляют разрушение личности. Однако замедлить не значит остановить.
Хорас Келлер, смотритель в красном, с которым Коринна была в приятельских отношениях, говорил, что Хекл и Джекл – высокофункциональные психи. Рано или поздно оба слетят с катушек, и тогда начальству придется искать новых врачей.
Коринну это не тревожило. Ее дело – чтобы дети вовремя ели, вовремя расходились по своим комнатам (а что они там делают – не ее забота), не пропускали киносеансы и не нарушали правил. Если они нарушали правила, она отвешивала им оплеухи.
– Овощи чего-то неспокойные сегодня, – заметил Джейк-Змей. – Даже здесь слышно. Будем держать шокеры наготове, когда пойдем на восьмичасовую кормежку.
– К вечеру они всегда хуже, – сказал Фил.
– Я не… Эй, что за фигня?
Коринна тоже почувствовала что-то странное. Они все привыкли к гулу, как привыкаешь к шумному холодильнику или кондиционеру. Теперь он внезапно вырос до уровня, который им приходилось слышать только в киновечера бенгальских огней. В киновечера гул шел из-за крепко запертых дверей Палаты А, называемой также «Овощебаза». Сейчас он шел и с другой стороны. Из комнаты отдыха, куда дети пошли после сеанса.
