Увидимся завтра!
Штази-огоньки вернулись в последний раз, замерцали и закружились вихрем. Калиша, стиснув зубы, ждала, когда они исчезнут. Она ощущала себя крошечной капсулой, летящей сквозь шквал исполинских астероидов. Гул сделался оглушительным… потом огоньки пропали, и гул разом оборвался, словно выключили колонку.
Они это видят, сказал Авери во время сеанса. Может, вот она, недостающая деталька? И если да, кто эти они?
В кинозале зажегся свет. Двери открылись. У одной стоял Джейк-Змей, у другой – Фил-Мокрица.
Большинство детей вышли, однако Донна, Лен, Хэл и Джимми остались на своих местах. Калиша подумала, что они, возможно, так и будут сидеть в удобных креслах, пока смотрители не загонят их в спальни. И двое из них, если не все четверо, могут оказаться на Овощебазе после завтрашнего сеанса. Главного события. Во время которого они сделают с проповедником то, чего от них хотят.
Им разрешили еще полчаса провести в комнате отдыха до того, как всех запрут в комнатах. Калиша пошла туда, Джордж, Никки и Авери – за ней.
Через несколько минут приплелась, шаркая ногами, Хелен и села на пол с незажженной сигаретой в руке. Ее некогда яркие волосы свисали на лицо. Последними явились Айрис и Кэти.
– Голова болит не так сильно, – объявила Кэти.
Да, подумала Калиша, после киносеансов головная боль слабеет… на время. И с каждым разом время это короче.
– Очередная классная киношка, – пробормотал Джордж.
– Итак, дети, что мы узнали? – спросил Никки. – Что кто-то где-то не особо любит преподобного Пола Уэстина из Дирфилда, штат Индиана.
Калиша приложила палец к губам и указала взглядом на потолок. Жучки, подумала она, обращаясь к Никки. Осторожнее!
Никки поднес палец к виску и щелкнул языком, как будто застрелился. Остальные заулыбались. Калиша знала, что завтра все будет иначе. Им станет не до улыбок. В конце сеанса появится доктор Хендрикс с зажженным бенгальским огнем, гул превратится в оглушительный белый шум, в нестерпимый рев. Они потянут за рычаги. Наступит неопределенный промежуток времени, разом упоительный и жуткий, когда головная боль исчезнет совсем.
Не пятнадцать-двадцать минут прояснения, как после обычного сеанса, а целых шесть-восемь часов блаженства. А Пол Уэстин из Дирфилда, штат Индиана, совершит нечто такое, что изменит или оборвет его жизнь. Для детей на Дальней половине жизнь потянется своим чередом… если это можно назвать жизнью. Головная боль вернется и будет хуже прежней. Хуже с каждым разом.
