Сильный удар по голове и впрямь может вызвать временную дезориентацию и потерю памяти, но я не вчера родился и могу отличить амнезию от скрытности, особенно у ребенка. Он что-то утаивает. Возможно, многое.
– Ясно.
– Мой совет. Пообещайте как следует угостить его в кафе – и услышите всю историю.
– Спасибо, док. Пришлите мне счет.
Роупер отмахнулся.
– Угостите меня как следует в каком-нибудь заведении получше «Беверли», и будем квиты. – Док говорил с сильным диксилендским акцентом, раскатывая «р». – А когда выведаете всю историю, перескажите мне.
"
"Док ушел. Тим закрыл дверь, чтобы остаться с мальчиком наедине, и достал из кармана мобильный. Позвонил Биллу Уиклоу, помощнику шерифа, который должен был занять место ночного обходчика после Рождества. Мальчик пристально смотрел на него, допивая остатки имбирного эля.
– Билл? Это Тим. Ты, случаем, не хочешь сегодня для тренировки выйти ночным обходчиком? Обычно я в это время сплю, но тут на станции кое-какие проблемы. – Он выслушал ответ. – Отлично, за мной должок.
Табельные часы оставлю в полицейском участке. Не забудь, их надо заводить. И спасибо.
Он дал отбой и внимательно посмотрел на мальчика. Синяк на лице будет еще наливаться, однако недели через две сойдет. А вот выражение глаз так быстро не изменится.
– Чувствуешь себя лучше? Головная боль проходит?
– Да, сэр.
– Обойдемся без сэров. Зови меня Тим. А мне как тебя называть? Как твое настоящее имя?
Люк немного помялся, потом сказал.
7В плохо освещенном туннеле между Ближней и Дальней половинами было холодно, и мокрого до нитки Авери сразу затрясло.
После того как Зик и Карлос вытащили его маленькое бесчувственное тело из бака, никто не предложил ему переодеться. Зубы Авери выбивали дробь. Тем не менее он держался за то, что узнал. Это было важно. Теперь все было важно.
– Прекрати стучать зубами, – рявкнула Глэдис. – Слушать противно.
Она везла его в кресле-каталке, и ее обычная улыбочка отсутствовала. Все уже знали, что выкинул этот мелкий говнюк, и Глэдис, как и остальные сотрудники Института, была напугана.
С облегчением она вздохнет, только когда Люка Эллиса приволокут обратно.
– Н-н-не м-м-могу, – выговорил Авери. – Я з-з-замерз.
– А мне насрать! – Голос Глэдис эхом отражался от кафельных стен. – Ты хоть понимаешь, что наделал? У тебя есть хоть малейшее понятие, что ты натворил?
Вообще-то понятие у Авери было. Кое-что он почерпнул из сознания Глэдис (страх метался у нее в голове, как крыса в колесе), кое до чего додумался сам.
