Ни о каком декоре или уюте речи здесь не шло, обстановка носила сугубо утилитарный характер: бетонный пол, кафельные стены, люминесцентные лампы под потолком. Некоторые из них моргали, словно в каком-нибудь фильме ужасов, а парочка и вовсе перегорела. Кто-то налепил на стену стикер команды «Нью-Ингленд патриотс».
Миссис Сигсби опять мысленно посетовала на безалаберность персонала.
На двери в Дальнюю половину висела табличка «ВХОД ТОЛЬКО ПО ПРОПУСКАМ». Миссис Сигсби приложила свою карточку к сенсору и открыла дверь.
За ней был еще один лифтовый холл. После недолгого подъема они оказались в помещении почти столь же утилитарного вида, что и служебный туннель, по которому они прошли на Дальнюю половину. Их ждал Хекл – доктор Эверетт Хэллас. Он широко улыбался и то и дело дотрагивался до уголка своих губ, чем напомнил миссис Сигсби Авери Диксона с его навязчивым дерганьем носа. Только Диксону было десять лет, а Хэлласу – пятьдесят с лишним. Работа в Дальней половине, подобно постоянному контакту со слабой радиацией, не проходила бесследно.
"
"– Здравствуйте, миссис Сигсби! Здравствуйте, начальник службы безопасности Стэкхаус! Как я рад вас видеть! Все-таки надо чаще встречаться! Увы, сегодня повод у нас невеселый! – Он наклонился и погладил зеленый сверток с трупом Морин Алворсон, затем дотронулся до уголка рта – словно там был невидимый герпес. – В расцвете лет и так далее, и тому подобное.
– Давайте к делу, – сказал Стэкхаус.
Миссис Сигсби прекрасно понимала его спешку: ей и самой хотелось поскорей отсюда убраться.
Именно здесь, на Дальней половине, происходило самое главное, и труд у Хекла и Джекла (второго доктора на самом деле звали Джоанна Джеймс) был поистине героический. Но легче от этого не становилось. Миссис Сигсби уже ощутила странную атмосферу места – как будто вошла в электрическое поле.
– Да-да, разумеется, дел невпроворот, тайны и интриги, шестеренки внутри шестеренок, блохи есть у блох[31] и все такое…
Из комнаты отдыха с ужасными креслами, диваном и древним плоским телевизором на стене они перешли в коридор.
На полу лежал толстый синий ковер (на Дальней половине дети иногда падали и ударялись своими драгоценными головами). Колесики каталки оставляли следы на ворсе. В целом коридор мало чем отличался от коридора общежития на Ближней половине, только все двери были заперты на замок. В одну из них кто-то барабанил с внутренней стороны, и доносились приглушенные крики: «Выпустите меня!» и «Дайте хотя бы таблетку аспирина!».
