– Трудно сказать, – ответила Хелен. – В прошлый раз Авери меня разделал, а сейчас мы с ним идем вровень. Атмосфера накаляется.
– Она думает, что это тоска смертная, но все равно со мной играет. Потому что добрая, – сказал Авери. – Да, Хелен?
– Да, Крескин[25] ты недоделанный, да. Потом мы с тобой будем резаться в слэпджек[26], и поверь – шлепаю я о-очень сильно.
Люк огляделся по сторонам и вдруг почувствовал укол тревоги. Перед глазами расцвели призрачные огоньки – и почти сразу исчезли.
– Где Калиша? Ее ведь не…
– Нет, нет, никуда ее не забрали.
В ду́ше она.
– Люку она нравится, – объявил Авери. – Очень.
– Авери?
– Что, Хелен?
– Не про все надо говорить вслух.
– Почему?
– По кочану! – Она вдруг отвернулась и взъерошила свои разноцветные волосы – возможно, чтобы отвлечь внимание от дрожащих губ. Если так, ей это не удалось.
– А в чем дело-то? – спросил Люк.
– Лучше спроси маленького Крескина. Он у нас все видит и все знает.
– Ей термометр в попу засунули, – сказал Авери.
– А…
– И это было ужасно, – сказала Хелен.
– Такой позор…
– Унизительно, – кивнул Люк."
"– При этом божественно и восхитительно, – хихикнула она, и оба захохотали. У Хелен слезы стояли в глазах, но она все смеялась и смеялась. Здорово, что она по-прежнему была на это способна.
– Не понял, – смутился Авери, – как это может быть восхитительно?
– А ты попробуй оближи градусник, когда его достанут, – узнаешь! – ответил Люк, и они с Хелен дружно взвыли.
Она грохнула ладонью по столу, так что все карты разлетелись в стороны.
– Ох, я аж описалась от смеха, не смотрите! Фу-у! – И Хелен бросилась бежать, едва не сбив с ног Джорджа, который выходил на улицу с шоколадкой в зубах.
– Чего это она? – спросил Джордж.
– Описалась, – непринужденно ответил Авери. – Я ночью тоже описался, так что могу понять.
– Спасибо, что поделился, – с улыбкой сказал Люк. – Иди, поиграй в КОЗЛА с Никки и новеньким.
– Спятил? Они вон какие здоровые, к тому же Гарри меня уже один раз толкнул.
– Тогда попрыгай на батуте.
– Надоело.
– А ты все равно попрыгай. Мне надо кое-что обсудить с Джорджем.
– Огоньки, да? А что за огоньки, кстати?
Черт, подумал Люк, это уже совсем жуть.
– Иди попрыгай, говорю. Покажи, как умеешь кувыркаться.
– Только шею не сломай, – напутствовал Джордж. – Если вдруг сломаешь, я спою «Ты так прекрасна»[27] на твоих похоронах.
Авери пару секунд пристально смотрел на Джорджа и наконец сказал:
– Ты ведь терпеть не можешь эту песню!
– Ага. Точно. Это называется сарказм.
