Дистанция позволяла мне разглядеть эти странные головные уборы джентльменов в красных мундирах. Время для знаменитого пробкового шлема, обернутого пагри, еще не пришло — они носили нечто вроде черных цилиндров со слегка опущенными полями и с украшениями из белых перьев (1). Очень удобно выцеливать — в рядах тюрбанов сипаев эти шляпы выделялись как баскетболисты среди борцов на посадке в самолет.
Мы все больше и больше сближались, неся потери. Визжала картечь, заорал раненный верблюд, что-то чиркнуло меня по уху, и я почувствовал, как струйка крови потекла за воротник.
Другим везло меньше — индусы валились снопами, но продолжали двигаться вперед, понукаемые казаками и с ужасом оглядывавшимися на меня командирами-туземцами.
Загрохотали фальконеты, затрещали выстрелы казачьих карабинов — цилиндры так и покатились на землю вместе со своими владельцами. Я разглядел в подробностях босоногих сипаев в коротких кирпичного цвета мундирах и белых панталонах. Мужественные, усатые, выше и плотнее обычных индийцев.
Что заставляло их служить кафирам, стрелять в своих соотечественников, служить инструментом подавления и закабаления целого субконтинента?"
"На смену выбитым офицерам пришли их заместители из сипаев. Я слышал, что ими обычно становились старосты общин, из которых набирались рекруты. Их авторитет у сипаев был непререкаемым, их тоже нужно отстреливать.
— Казаки! Огонь по тем, у кого нашивки!
Сипаи все ближе и ближе. Сейчас раздастся ружейный залп, но меченосцев уже не остановить — они миновали черту ужаса и оказались в зоне ненависти.
Рубить, резать, рвать зубами — воинственный крик усиливался все больше, а ряды смыкались уже без понуждения. Вражеская кавалерия гарцевала в стороне, не вмешиваясь в происходящее — их черед придет, если мы побежим. Но это уже вряд ли.
— Бегом! — заорал я. — Бей, режь, круши!
Казаки залихватски засвистели, не прекращая вести огонь из карабинов. Первые ряды качнулись и бросились на стену выставленных штыков. Сипаи ждали момента, когда можно разглядеть белки врага — только тогда можно открывать огонь.
Но остались ли те, кто подаст команду?
Залп!
Атакующие ряды задергались, но обретенная инерция толкала меченосцев вперед.
Еще залп!
Английский пехотинец обучен выпускать за минуту три пуль, а четвертая к ее концу должна оказаться во рту. Но это на полигоне, а не когда на тебя несется огромная масса, потрясая саблями и тальварами. Пушки уже молчали — и дистанция была уже не той, и прислугу перестреляли казаки.
