Махараджа, темноликий, спортивный, с элегантно закрученными усами, но усталый от жизни, мечтал возродить славу конфедерации маратхов, но на его пути стоял Синдия, желавший точно того же, но с собой во главе. Яшвант Рао прошел очень трудный путь к вершинам власти, всего добился с мечом в руке, однако никак не мог достичь окончательной победы. Его можно было бы назвать симпатичным, но все портило пристрастие к бетелю. Он жевал его с утра до вечера, слуга-негр таскал за ним золотую чашу, чтобы было куда сплевывать.
— Почему не пришел сам Сингх? — спросил он меня при встрече, удивив странным провалом рта.
Лишь потом я сообразил, что такой эффект вызван почернением зубной эмали из-за негашеной извести, входившей в состав бетельной жвачки.
— Я за него, — нахально улыбнулся в ответ.
— Уже слышал про вас, вы человек действия. Мне это нравится, — неожиданно выдал Холкар. — давайте я познакомлю вас с моим заместителем-французом.
Пьер Перрон, рано поседевший мужчина весьма благородной наружности, походил скорее на профессора, чем на военного.
В нем чувствовался этакий французский снобизм, желание поощрять соотечественников. Он их активно продвигал — собственно этим его реформаторская деятельность в армии и ограничилась. Целая толпа «лягушатников» в офицерских мундирах толпилась около шатра махараджи — они возглавляли батальоны и роты. Меня немного напрягала информация о том, что Перрон перебежчик, но вокруг Индия — и этим все сказано. Тем более что сам Пьер был со мной безукоризненно вежлив и демонстрировал приличные манеры.
Выполнявший роль начальника штаба, он предложил простой план, изложив его в пространной академической манере. Холкар берет на себя центр, мы с Бегум зеркальные фланги, сам же француз останется в тылу с большим резервом, чтобы прийти на помощь туда, где станет особенно жарко. Действовать решили от обороны, предоставив Дуалету Рао атаковать.
Отчего-то мне слишком поздно сообщили, что пришла пора занимать позиции. Выдвигаться пришлось чуть ли не бегом, я вел гуркхов, а казаки, сикхи и афганцы уже умчались верхом вперед к месту, определенному нам по плану штаба.
Впереди, за небольшой баньяновой рощей, что-то происходило, по мере нашего приближения нарастал воинственный гул под аккомпанемент металлического стука.
— Сдается мне, что мы опоздали на пирушку, — вырвалось у меня против воли.
— Пушки молчат, вашбродь, — не согласился со мной Ступин. Его голос звучал бодро. — Без пальбы чернорожие не начинают, она у них заместо колоколов.
