Пыжился, изображал из себя сеньора, знатного вельможу — ага-ага, главная лягушка в местном пруду, громче всех квакающая, но плохо управляющаяся с вилкой. Бегум, похоже, его боялась и не знала, как от него избавиться. Вокруг него сплотилась целая банда трусливых негодяев, ему под стать — командиры собственных отрядов, чей интеллект и образование болтался где-то на уровне неандертальца и чья цель сводилась лишь к одному слову — «деньги».
— «Если командир отряда наемников не сможет сколотить 8 лакхов рупий, значит, он идиот или горький пьяница».
Так сказал великий де Буань, а он нам не чета — весь из себя благородный дворянин, он вывез из Индии не меньше десяти миллионов ливров, — заявили мне эти романтики большой дороги. — Жаль только, он уехал в Лондон, сейчас такое время, кто можно и про крор рупий помечтать. Добраться бы до сокровищниц Агры…
Томас при моих словах набычился и запыхтел как разъяренный бык, дергая своими залихватски закрученными усами.
К обращению «милейший» он не привык — ну же, сделай свой ход, придурок, я научу тебя ценить жизнь! Ирландец что-то прочел в моих глазах и стушевался. Но ненадолго — ирландская кровь взяла свое, он вскочил из-за стола, опрокинув несколько бутылок приличного анжуйского.
— Вы испортили мой костюм! — с вызовом сказал я, глядя ему прямо в глаза. Нас разделял не только стол, но целая вселенная.
Я проставлялся господам офицерам в местном клубе через несколько дней после прибытия в Сардхану — у них было нечто вроде своего места сборища поблизости от небольшого одноэтажного княжеского дворца в европейском стиле с впечатляющей лестницей, ведущей к парадному входу, и с окнами, отделанными в соответствии с греческими канонами.
Что касается клуба, то колониальный стиль еще не восторжествовал, но что-то близкое к Европе они сумели создать — если не снаружи, то внутри: нас обслуживали слуги-официанты, на столе присутствовали неплохие французские вина, а еда не имела в своем составе сорок специй, из которых каждая вторая могла превратить человека в огнедышащего дракона.
Томас моргнул, не зная, как ему быть. Вот только-только он восседал во главе стола, как некоронованный местный король, и вдруг все изменилось, стоило ему бросить неосторожное слово. На его боку висел тяжелый шотландский палаш, и он умел им пользоваться, но мое холодное безразличие его пугало.
