Правда, Алим-шах дал ей титул Зеб-ун-нисса — украшение среди женщин. Пойди — разберись! Она стала княжной, унаследовав княжество Сардхану. А то в свою очередь, можно сказать, захапал, торгуя мечом, ее муж — немец Вальтер Рейнхардт по кличке Сомбре из Рейнланд-Пфальца, дезертир и наемник, совершенно безнравственный тип, плевавший на законы чести, не знавший, что такое совесть, предававший с легкостью любого, если ему это было выгодно. Он менял хозяев как перчатки, поднимаясь все выше и выше, — французы, англичане, махараджи, шах.
Он даже прослужил какое-то время губернатором Агры, а особую известность получил, когда лично вырезал 45 пленников-англичан и 200 сипаев в Патне. Удачливый беспринципный сукин сын, он выбил себе небольшое владение, которое вместе с его наемной армией досталось его юной вдове, бывшей то ли танцовщицей, то ли малолетней проституткой из мусульманской семьи."
"Удивительно, но эта женщина, окруженная настоящими волчарами в человеческом обличье, сумела не только выжить, не только сохранить и приумножить достояние мужа, но и добилась серьезного-таки положения и влияния, имея под рукой профессиональную наемную армию.
Вот к какой «мрачной госпоже» мне предстояло явиться, очаровать и сделать нашим союзником. Точнее союзником Холкара. Которого вместе с его противником Дуалетом в гробу видал Платов. Вот такой кучерявый расклад…
Мы покинули сикхское Пятиречье в первых числах ноября. Шли отяжеленные обозом, забитым провиантом, повозки тянули волы, часть груза тащили на себе гуркхи — как не пыжься, а больше 25 верст в день нам пройти не удавалось.
Слева от нас виднелись величественные пики Гималаев — иногда розовые, как на картинах Рериха, иногда словно выкованные из серебра, или тонущие в сиреневых облаках, или почти черные, но неизменно впечатляющие своей суровой красотой. Их любил зарисовывать в свой блокнот Рерберг, которого я взял с собой как переводчика с французского. У парня обнаружился явный талант рисовальщика карандашом. Пейзаж справа его не привлекал — там простиралась монотонная равнина, усеянная полями, густыми зарослями кустарников и зелеными рощами.
Никаких, слава богу, джунглей — главным нашим препятствием выступали многочисленные речки, которые приходилось переходить вброд.
Первым маратхским владением оказался Сахаранапур. Его губернатор, Гани Бахадур Банда, наивный как студент-первокурсник, ничего умнее не придумал, как потребовать от нас плату за проход, когда услышал, что мы направляемся в гости к княжне Бегум.
