Ох ты ж! На дворе кол, на колу мочало, начинай все сначала…
* * *Не знаю почему, но мне захотелось перед отбытием из Лахора навестить несчастного Земан-шаха, проживавшего в одном из флигелей старого дворца. По сведениям от местных прислужников, он сделался чрезвычайно набожным и проводил большую часть времени за чтением Корана и комментариев к нему, словно надеясь почерпнуть в священных текстах утешение в своей судьбе. Мне казалось, что сломившие его несчастья должны были отвратить принудительно ослепленного владыку от политической жизни, но это оказалось не так.
Он искренне обрадовался моему посещению, но еще большее удовольствие ему доставил приход вождя салангов Азмуддина-ходжи, который напросился пойти со мной в гости к экс-шаху. Почти тысяча его горцев стала значительной частью моего отряда. Другую, вполовину меньшую, если не считать вспомогательные части, составил гуркха кампу, щедро отданный мне на время Сингхом. Махараджа хотел проверить в бою новый полк — разумеется под присмотром его людей.
Так что сотня сикхов-всадников от разных мисали также влилась в ряды моего деташемента. Уговор был такой: я обучаю самых толковых из этой сотни как будущих офицеров пехотной части, а гуркхи беспрекословно выполняют мои приказы, вплоть до участия в боевых действиях. Об этом без меня договорился Платов, мне пришлось принять эту сложную историю как данность.
— Владыка! — почтительно обратился к Земану Азмуддин после церемонии знакомства. — Печально видеть вас в столь угнетенном положении. Вас — человека, от имени которого приходили в ужас даже британцы в своих индийских провинциях.
— О, ходжа! — печально ответил Земан. — «Все пройдет», — сказал царь Соломон и приказал выгравировать это изречение на своем кольце. Увы, ты видишь перед собой несчастного монарха, лишенного всего.
— Зачем вы отдались в руки ваши врагов, сайков, ваше величество? — спросил удрученный Азмуддин.
— Врагов? Нет, Ранджит мне не враг. Он даже не мешает мне устанавливать связи с афганцами, живущими в его краях и дальше к югу.
Они шлют мне свои приветствия, хотя могли бы и вспомнить о той дани, что обязались мне платить. Я слаб, мои глаза слепы, глазницы воспалены, но уши слышат — меня подбивают побороться за кабульский трон, но этого мне не позволят. Да и я сам понимаю, что это безнадежное дело. Куда вы держите свой путь, славные воины?
— Мы отправляемся на юг, ваше величество, — честно ответил я.
— В Дели? Я тоже хотел туда дойти, но интриги врагов мне помешали.
