Повезло, что слабовата она против брони, да сам этот ранен, – тыкает в больное колено, – а воевал вполне грамотно. Ясно ведь, что солдат.
– Слушай! Чего ты от меня хочешь? – начинает заводиться цветной. – Что ты сказал, я сделал. Ещё чем-то могу помочь?
– Да чем тут поможешь? – Вздыхает лысый. – Если он не знает языка, то его хоть на куски режь, толку не будет. Вот только чего теперь с ним делать прикажешь?
– Вот уж чего не знаю, того не знаю! – Ехидно ухмыляется цветной. – Ты тут начальник, – тыкает пальцем в грудь лысого, – ты и решай.
– И, развернувшись, отбыл, не забыв прихватить с собой кейс.
Лысый задумчиво разглядывал Илью, а тот продолжал глупо улыбаться. Потом, видимо, что-то для себя решив, лысый ткнул себя пальцем в грудь и сказал:
– Дио Ген. – Затем изобразив вопросительную мину на лысом черепе, ткнул пальцем в грудь Илье.
Ну вот, могут же, когда хотят. Это больше похоже на конструктивный диалог.
– Леонов Илья Сергеевич, – ответил Илюха.
– Лео Нов. – Повторил лысый, как бы пробуя слово на вкус, не обратив никакого внимания на имя и отчество Ильи.
– Лео Нов, Лео Нов, – повторил мужик еще пару раз, а потом сам себе кивнул, принимая окончательное решение, одновременно с этим опять закатывая глаза. Через секунду в комнате появились два здоровенных молодца (походу, караулили за дверью) в уже знакомых бронированных скафандрах, только на этот раз без гермошлемов. Быстренько отстегнули Илью от стула и, подхватив под руки, воздвигли его в вертикальное положение.
Несмотря на обезболивающие свойства сыворотки правды, колено не вылечилось само собой, естественным образом напомнив о себе. Илюха охнул и опять вырубился."
"Очередное пробуждение было вновь болезненным. Когда он пришел в себя, то увидел, как уже знакомая цветастая рожа бесцеремонно что-то делает с его коленом, пристраивая туда странный девайс. Было больно, но, в принципе, терпимо. Вряд ли цветной пытается ему навредить. Там уже вредить нечему. Илья прекрасно понимал, что с такой раной долго не живут без своевременной квалифицированной помощи.
В рану столько грязи попало, что омертвение тканей и гангрена, в общем-то, уже не за горами. Так что наносить ещё больший вред было бы бессмысленно. Скорее всего, пытается помочь. Поэтому Илья не стал дёргаться. А ему бы и не дали. За спиной у цветастого стояла парочка дуболомов, держа в клешнях дубинки, весьма неприятные на вид. Может, это те, что давеча его со стула сдернули, а может, и другие.
