Вскоре мы поднимаемся на лифте в гараж.
— Слушай, Джейн.
— Что?
— Ты правда не знаешь, кто я?
— Ты сказал, что тебя зовут Гвен.
— Да, верно, — я не знаю, почему у меня кружится голова оттого, что кто-то на самом деле не связывает меня с папой, фирмой или чем-то еще.
Я просто Гвен. И это освобождает.
В тот момент, когда открывается лифт, моя улыбка исчезает, как и мое сердце. Потому что Аспен садится в машину Нейта, и она улыбается. Нет, она смеется, а он улыбается.
Аспен в машине Нейта, она счастлива, и сейчас время обеда.
Но это неправильно.
Да, я знаю, что они близки, но она не должна быть с ним во время обеда и радоваться этому. А может это нормально, но мой мозг не собирает логически воспринимать эту ситуацию.
Я не думаю, позволяя своим ногам вести себя и бегу к машине. К той же машине, на которой он отвез меня в день нашей свадьбы. Та самая машина, в которую Аспен не должна садиться с такой улыбкой.
Но я опоздала, потому что машина уже выехала из гаража. Исчезла, а я стою здесь и смотрю на дорогу, и в моих ушах эхом разносится шум шин и смех Аспен.
И хочу вырвать уши и скормить ближайшей собаке.
— Гвен?
Я медленно отворачиваюсь от выхода, чтобы сосредоточиться на Джейн. На секунду я забыла, что она здесь, что почти видела, как я выставила себя дурой.
Потому что я не должна была вести себя так. Я в порядке, да? Неважно, с кем Нейт обедает, или что он улыбается ей в ответ, или что она смеется вместе с ним.
— Ты в порядке? — Джейн машет рукой перед моим лицом. — Похоже, у тебя инсульт».
— Все хорошо. Хорошо. Да, совершенно нормально.
— Ты плохо выглядишь. Если бы ты была компьютером, я бы проверила вредоносное ПО. Но я не могу.
Это вызывает у меня улыбку.
— Я не думаю, что какие-либо проверки на наличие вредоносных программ могут исправить меня или то, что я видела.
— Что ты видела? Ты имеешь виду Аспен?
— Ты знаешь ее?
— А кто нет? Она единственная женщина здесь с яйцами больше, чем у некоторых мужчин.
— Так она тебе нравится?
— Не конкретно это. Но мне нравится то, что она делает.
Нам нужно больше таких женщин, как она.
— Я слышала, Кингсли Шоу ненавидит ее, ненавидит и презирает, потому что она ведьма, — боже, я так низко падаю, используя папу вот так, прости, папа, но только из-за того, что увидела, я ничего не могу с собой поделать.
— Я слышала, что он эгоистичный придурок.
— Эй! — мой голос срывается, чувствуя удар в сторону отца.
Она поднимает плечо.
— Все, что я говорю — это всегда две стороны одной монеты.
