Я должен был знать, что счастливая оболочка, которую она показывает Марте и всему миру — это просто так. Фасад. Маскировка, чтобы скрыть то, что она чувствует внутри.
У нее это отлично получается. Прячется. Будь то физически или эмоционально. Особенно когда дело касается эмоциональной боли, потому что она гораздо более открыта в других сферах."
"Я отталкиваюсь от двери и медленно подхожу к ней. Я не скучаю по тому, как ее глаза немного расширяются или как она наблюдает за каждым моим движением. Она делает это все время дома, и это еще одна причина, по которой я держусь на гребаном расстоянии.
— Почему ты не сказала этого, когда впервые спросила о стажировке? Прося что-то, ты должна подкрепить это всеми правильными аргументами.
— Ты действительно не дал мне шанса. Сказали нет, и что это окончательно. И обсуждение окончено. Помнишь, три твоих любимых выражения?
— Следи за тоном, Гвинет.
— Я уверена, что Нокс не будет возражать, если ты просто позволишь мне пройти у него стажировку.
— Это исключено, это окончательно.
— Видишь? Ты снова сказал это! Окончательно это, окончательно то. Знаешь, я не робот. Есть такая мелочь, которая называется эмоциями, и я не теряю к ним чувствительность. У меня нет этого слова в моем отрицательном списке.
— Твоём что?
— Кое-чем. Тебе не нужно об этом знать, — затем она бормочет себе под нос: — Может, мне стоит добавить тебя в список.
— Ты обзываешь меня, Гвинет?
Она изображает невинную улыбку.
— Я не могу так поступить со своим новым боссом.
— А что насчет твоего мужа?
Ее губы снова открываются, и я наслаждаюсь этим, наверное, больше, чем следовало бы.
Я люблю заставать ее врасплох, заставляя прочувствовать это все на своей чертовой шкуре. Это небольшой вкус того, что она делает все время.
— Я могу называть тебя другими прозвищами, — шепчет она.
— Например, дядя Нейт?
— Раньше я так называть, потому что хотела…
— Что? Привлечь внимание? Спровоцировать меня? О чем именно ты думали?
— Я не знаю.
— Я буду называть тебя малышкой, пока ты не разберешься.
— Не так! Думаю, я… просто хотел тебя спровоцировать.
— Ты будешь это повторять?
— Нет.
— Хорошо, иначе ты снова будешь малышкой.
Ее губы снова приоткрываются, и во взгляде сияет чертовски яркий свет. Но вместо того, чтобы сосредоточиться на счастье, которое она излучает волнами, на том, как она рада тому, что больше не ребенок, я иду к своему столу, беру толстую папку с делом и толкаю ее ей в грудь.
