Я смотрела на закрытую записную книжку со всеми отрицательными словами, вздрагивала и убирала обратно в ящик.
Что бросало вызов моей цели — сделать себя менее чувствительной.
Итак, в подростковом возрасте я доставала этот список и читала вслух, разрывала на кусочки, подавляла чувство тошноты, пряталась в шкафу на час, а затем принимала холодный душ и ела ванильное мороженое.
Это был долгий процесс. Длительный, из-за которого я чуть не захотела убить себя и попросить помощи у папы.
Но я не сделала этого. Мне самой нужно было разобраться с этим дерьмом, потому что примерно в то время я и решила стать адвокатом, как мой папа, и, черт возьми, для него нормального не вздрогнуть при словах «место преступления», «нанесение удара» или «убийца».
Потому что для меня, как чувствительного человека, было бы тяжело стать таким адвокатом.
Так или иначе, в битве с этими словами я вышла победителем.
Ну, почти. Я начала читать свою записную книжку, не чувствуя немедленной потребности спрятаться, разорвать или уехать на машине в лес.
Почти, потому что даже по сей день у меня все еще проблемы с некоторыми словами. Забавный факт: большинство этих отрицательных слов, и многие из них — красного цвета.
Наносить ущерб.
Отпускать.
Подлость.
Горе.
Отвращение.
Депрессия.
Болезнь.
И самые страшного из всех. Смертельный. Мертв. Смерть.
Я не могу справиться с ними, как бы ни старалась. Они застревают в горле каждый раз, когда я пытаюсь произнести их. Словно давят на голосовые связки и забирают голос.
Так что я решила справиться с этими чертовыми словами по-другому. Я написала каждое из них тысячу раз. А слово смерть вообще несколько тысяч.
Мои запястья болели, сердце колотилось в горле, а я чуть не ударила себя ножом и не истекла кровью на полу.
Когда пять лет назад умер дедушка, я не упала в обморок и не плакала. Я взяла себя в руки и была рядом с папой, когда он и Сьюзен рвали друг другу глотку.
Получается, я покончила с этим, правда?
Нет.
Мои глаза открываются, поскольку в моем сознании медленно формируется истинная реальность — смерть.
Папа может умереть.
Единственный член моей семьи. Единственный человек, который оставался рядом со мной и показывал миру средний палец, пока воспитывал меня в одиночку.
Во рту появляется соленый привкус, и я понимаю, что это потому, что глотаю собственные слезы.
С тех пор, как я стала менее чувствительной к словам на букву П, включая плакать, я больше не делала этого. Ну, и повода особо нет.
