Тот же проклятый несчастный случай, из-за которого я оставил Гвен наедине с ним и гребаной женщиной, которая ее родила.
Когда мы, наконец, закончили, я перекатываюсь и сажусь на стул, а Нейт морщится и прислоняется к стене, вытянув ноги перед собой.
Он вытирает лицо и кряхтит.
— Пошел ты, Кинг. Пошел ты на хуй за то, что ты гребаный засранец.
— И пошел ты на хуй за то, что ударил меня ножом в спину. Она гребаный ребенок. Она еще не жила, а ты все испортил."
"— Она не гребаный ребенок. Она перестала быть такой давным-давно, но ты продолжаешь чрезмерно защищать ее, чтобы она оставалась с тобой навсегда.
Она сильная и знает, как позаботиться о себе, и тебе нужно начать к этому привыкать.
— Заткнись, черт возьми. Ты не можешь мне указывать, как обращаться с моей собственной дочерью. Ты будешь держаться от нее подальше, слышишь? Я собираюсь подать запретительный судебный ордер.
— Ты не можешь сделать это от ее имени. И перестань быть гребаным придурком. Я забочусь о ней, понятно? Я забочусь о ней, как никогда в жизни не заботился ни о какой женщине.
Черт, как будто я никогда не заботился ни о ком. Это серьезно. Я серьезно к ней отношусь, Кинг.
Огонь, как никогда раньше, поднимается в моих жилах, и образы его с моим прекрасным маленьким ангелочком, моей Гвен, почти разрывают меня. Тошнота забивает горло, и я хочу его убить.
Так что я, шатаясь, поднимаюсь на ноги, хватаю пистолет и наставляю его на него.
— Ты не должен был прикасаться к ней, Нейт.
Лучшие друзья не трогают детей своих друзей.
— Ты не думаешь, что я пытался не делать этого?
— Тебе следовало бы постараться, черт возьми, еще сильнее, — я подхожу к нему с пистолетом и прикладываю его ко лбу.
— Убери это, идиот. Если я умру, а ты попадешь в тюрьму, у нее никого не останется.
Когда я не пытаюсь подчиниться, он хватает пистолет и бросает его на диван.
— Я найду способ убить тебя, чтобы меня не поймали. А теперь убирайся к черту из моего дома и никогда больше не показывай мне или моей дочери свое лицо.
— Это невозможно, потому что ты мой партнер, а она моя жена.
— Какая, черт возьми, жена. Ты разведешься с ней.
— Нет.
— Что, черт возьми, ты только что сказал?
— Если она не хочет развода, этого не произойдет, — он с трудом поднимается на ноги, хватаясь за ребра, которые я хорошенько побил — ладно, может быть, так, он чувствует частичку боли, которую я чувствую от его предательства.
