Другие люди могут мечтать о многом, но он мечтает захватить мир. Не политически, как его отец, а сдержанно. Из тени, где его никто не увидит и не поранит.
Именно так, как я предпочитаю.
Вот почему мы как инь и янь."
"Когда мы впервые встретились в старшей школе, это была ненависть с первого взгляда. Мы оба были движимы, он больше внутренне, я внешне, и столкновение между нами было лишь вопросом времени. Это произошло в одном из подпольных бойцовских рингов, так как мы часто участвовали в матчах. Я боксирую, чтобы не убить себя.
Он делает это, чтобы выпустить пар.
Тогда я победил его, но он был на волосок от смерти. И все ещё ни разу не упал и отказался проиграть, даже когда его кровь окрасила пол в красный цвет. Организаторам пришлось остановить драку, прежде чем я бы убил его.
Я впервые увидел достойного соперника и до сих пор помню чистую силу его решимости, когда он уставился на меня, закашлял кровью и вскочил на ноги.
Именно тогда я понял, что он все-таки не избалованный сын сенатора. Он был кем-то больше.
После этого я несколько раз избивал его до полусмерти, но он все равно возвращался, чтобы повторить, снова и снова, пока не смог победить меня. Потом это стало своего рода ритуалом.
Мы были соперниками, но часто спасали друг другу задницы от директора школы, наших родителей и даже от полиции.
У нас был свой мир, куда посторонним вход был воспрещен. Многие женщины пытались попасть внутрь; они хотели играть за обе команды, но мы бросали их в ту же минуту. Мы могли ссориться из-за чего угодно — мнения, стратегии, сотрудники, — но никогда из-за женщины.
Не стоит ради этого подвергать опасности наше партнерство и дружбу. Хотя дружба все еще не совсем точное описание; мы по-прежнему в каком-то смысле соперники — до сих пор соревнуемся, ругаемся и называем друг друга своей головной болью.
Но, как инь и янь, дополняем друг друга. Где он тихий, я громкий. Там, где он холоден, я могу быть вспыльчивым, что делает наше сотрудничество чрезвычайно прибыльным.
Когда мы с Нейтом выполняем задание, ничто не может нас остановить.
По крайней мере, я так думал до сегодняшнего утра.
До того долбаного телефонного звонка, который у меня состоялся не так давно.
Пока не осознал реальную опасность для жизни моей дочери.
Дочь, которую не думал, что хочу, пока она не появилась у моей двери. Но один взгляд в ее невинные радужные глаза заставил меня влюбиться, когда я думал, что не способен на эти эмоции. У меня не было и мысли, чтобы отдать её.
