Давление руки Кинга уходит с моей головы, и я думаю, что перехожу на другую сторону, но затем мягкие ладони хватают меня за щеки и поднимают из воды.
Я резко вдыхаю воздух и выплёскиваю воду, откашливаюсь от всего, что проглотил. Царапина и ожог в горле никуда не исчезнут, но все это не имеет значения.
Не тогда, когда Гвинет держит мое лицо, мокрые пряди ее растрепанных волос прилипают к ее вискам и слезы текут по ее щекам.
— Нейт? Ты слышишь меня? Ты в порядке?
Я не могу говорить, и не только из-за того, что у меня в горле жжет.
Как, черт возьми, она сюда попала? Она не умеет плавать.
Я смотрю ей за спину и обнаруживаю, что Кинг держит ее за талию, чтобы держать на плаву, даже когда его лицо напряжено и смертоносно, и у него определенно есть планы убить меня.
К черту меня. Эта храбрая женщина прыгнула в воду, несмотря на то, что не умеет плавать, потому что знала, что ее безопасность — это то, о чем Кинг заботится больше всего на свете. Она рискнула утонуть, чтобы спасти меня, моя Гвинет.
— Он будет мертв через секунду, — Кинг пытается подтолкнуть ее к краю бассейна, но она обвивает ногами мою талию, ее кроссовки впиваются мне в спину. Ее руки обвивают мою шею, и это вынуждает Кинга довести нас обоих до края.
Затем он поднимается и протягивает ей руку.
— Подплыви сюда.
— Нет, пока ты не пообещаешь, что не причинишь ему вреда.
— Тебе лучше не говорить о нем, Гвен. Отпусти его, черт возьми.
Она смотрит мне в глаза, и я киваю перед тем, как сказать хриплым голосом:
— Я в порядке.
Выходи из воды.
Но это не то, что она делает. Вместо этого она вытирает мое лицо тыльной стороной руки, вероятно, кровь, и всхлипывает. Я вздрагиваю, когда она прикасается к синякам, оставленным отцом, и слезы текут по ее щекам.
С юных лет Гвинет всегда чувствовала боль и дискомфорт других людей больше своей. Когда Кинг заметил признаки, он помешал ей на раннем этапе угождать людям, но он никогда не мог укротить дикие эмоции, которые пронизывали ее.
Это то, что делает ее уникальным человеком, который не подражает своему отцу. В этом отношении она особенная, даже несмотря на то, что склонна легко травмироваться, как сейчас.
Быть причиной ее боли — последнее, что я хочу делать, поэтому стараюсь как можно больше сдерживать свои реакции.
Кинг, однако, смотрит на нас сверху вниз, и его челюсть напрягается.
— Гвен. Выходи. Сейчас же.
Она вздрагивает и начинает неудержимо дрожать.
