— И ты, блядь, отвлекала, — н наклоняется и натягивает ремень безопасности на мою грудь.
— Я отвлекала? — он даже не смотрел на меня, я думаю. Как я могла отвлекать?
— Да. Очень сильно.
Он все еще здесь, склоняется надо мной, так что его лицо находится всего в нескольких дюймах от моего, и я вдыхаю его аромат. Боже, когда я потеряю к нему чувствительность? Обычно я бы перестала реагировать на определенные слова, но кажется, что, когда дело доходит до него, она становится только хуже, а не лучше.
Но опять же, Нейт никогда не был словом.
Он целая проклятая книга.
— Означает ли это, что я была плохой девочкой, муж?
— Чрезвычайно точно, жена.
Это наша игра, которая обычно означает, что он будет трахать меня, пока я не кончу, а потом все начнется заново.
— Так что пойдем домой. У тебя сегодня ничего нет. Я уточнял у Грейс.
— Ты хочешь, чтобы я пошел домой пораньше, чтобы мог послушать твою громкую музыку и посмотреть, как ты танцуешь?
— Ты можешь присоединиться или что-то в этом роде. И не называй любовь всей моей жизни громкой музыкой.
— Любовь всей твоей жизни? — он поднимает бровь.
— Да. Не завидуй.
Он. Чертов. Собственник. Обычно он на грани того, чтобы потерять самообладание, когда я проявляю обидчивость или дружелюбие с любым мужчиной, особенно с Крисом. Но даже Себастьян, его собственный племянник, состоящий в надежных отношениях, также является мишенью.
Я никогда не скажу этого Нейту, но мне нравится эта его сторона. Это означает, что он заботится по-своему.
— Зачем мне ревновать, когда ты занимаешься сексом только со мной, жена? — его рука опускается вниз, и он касается меня через штаны.
— Моя киска соглашается.
Мои глаза выпучиваются, когда я смотрю в окно.
— Нейт! Мы в общественном месте.
— О, правда?"
"— Мы… мы не можем. Если они узнают, все будет скомпрометировано, а затем… тогда они нападут на тебя и моего отца. Я не смогу вынести это… я не могу…
— Эй… — его рука больше не на моей сердцевине, потому что он обнимает меня за щеки. — К черту их, хорошо? А теперь дыши.
Расслабься. Я не стану прикасаться к тебе на публике, если это тебя пугает.
Я втягиваю воздух, обнимая его руку.
— А тебя это не пугает?
— Нет.
— Хотела бы я быть такой же уверенной и напористой, как ты.
— Ты, девушка. Ты сильная. Если кто-то скажет тебе обратное, я их уничтожу.
Я не могу не улыбнуться этому.
— Означает ли это, что ты тоже мой личный опекун?
— Разве это не обязательство?
— Как моего опекуна?""
— Как твоего гребаного мужа, Гвинет.
