Я скольжу вверх и вниз, трусь о его выпуклость и нахожусь на грани, я так близко, что у меня дрожат ноги.
— Моя шлюха позволит кому-нибудь еще, кроме меня, снова прикоснуться к ней?
— Нет… нет… не…
— Верно, потому что, если ты это сделаешь, я испорчу им жизнь, Гвинет. Я серьезно.
И я кончаю. Он такой резкий и сильный, что я кричу. Я кричу громко и без цензуры, не заботясь о том, что кто-то может пройти мимо и увидеть, как я становлюсь его.
Этот кто-то мог видеть, как я кричу, тяжело дышу и стону по имени Нейта.
Собственно, должны.
Я действительно хочу, чтобы кто-нибудь увидел, как я тону в нём.
Его слова не должны меня возбуждать. Я не должна соглашаться на обещание, что он причинит людям боль из-за того, что они коснулись меня, но я это делаю, и это продолжается так долго, что я даже не думаю, что когда-нибудь упаду.
От алкоголя в моей крови у меня кружится голова, когда я смотрю на него опущенными глазами, все еще раскачиваясь взад и вперед на нём. В какой-то момент обе его руки обвивают мою талию, и теперь мне кажется, что так и должно быть всегда.
Что-то есть такое в его темном взгляде. Не знаю, что, но это есть, и это наполняет меня одновременно множеством эмоций."
"Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его. Мой рот находится в нескольких дюймах от его губ, тех же губ, о которых я мечтала с пятнадцати лет и впервые почувствовала вкус, когда мне было восемнадцать.
Запретные губы, которые я не должна была целовать в первой же попытке, но ничего не могу с собой поделать.
Но прежде чем я успеваю прикоснуться к ним, он отстраняется и открывает дверь, и я отодвигаюсь назад, мое действие откладывается из-за всего алкоголя в моей крови.
Я этого не слышу, но чувствую, когда мое сердце разрывается на части.
О чем я вообще думала? Мужчины не целуют своих шлюх. Даже если они их жены.
Я отстраняюсь от него так же неловко, как садилась к нему на колени. Он выходит первым.
Он ждет меня перед машиной, наверное, чтобы отнести, но я бегу впереди него к дому. Мне жарко.
Очень жарко, слишком жарко.
И мои шаги шаткие и бессвязные. Но я горю, и это должно исчезнуть. Это и гребаный разрыв, который сейчас происходит в моей груди.
Мои ноги останавливаются на краю светящегося бассейна. Вода.
Я расстегиваю молнию и опускаю платье вниз по телу, затем снимаю трусики, полностью обнажаясь.
— Гвинет, не надо, — кричит Нейт издалека, но я не слушаю. Потому что он причина этого ожога. Он причина, по которой я должна это сделать.
Глубоко вздохнув, я прыгаю.
