Настолько гармонично, что мне хотелось бы, чтобы это была моя рука, а еще лучше — рот.
— Он такой большой, — бормочу я, задыхаясь.
— Ты передумали? Боишься, что мой большой член сломает твою крошечную киску?
Боже. Ему действительно нужно перестать говорить такие вещи, иначе я не смогу сосредоточиться. К черту, я все равно не могу сосредоточиться.
Или, может быть, я слишком сосредоточена на нем, на этом моменте и на том, как этот член поместится внутри меня.
— Я передумала. Думаю, это меня сломает, — закусываю губу.
— Ты права.
— Но всё нормально, — я протягиваю руку к его лицу, а не к его члену, и поглаживаю холодными, потными пальцами его щетину. — Потому что это ты.
Я чувствую, как мышцы его челюсти напрягаются под моей ладонью, и знаю, что он на пределе возможностей, может быть, даже больше, чем я, потому что он стонет. Это глубоко и грубо, и одновременно с ним он вытаскивает пальцы из меня.
— Теперь я действительно трахну тебя, малышка.
Я визжу, когда он поднимает меня в воздух с одной рукой под моей задницей.
Это так легко, как будто он не несет человека, и я вынуждена отпустить его лицо, чтобы обнять его шею руками.
Тогда я оказываюсь в ловушке между твердыми выступами его живота и стеной. Я немного выше его, впервые смотрю на него сверху вниз, болтая в воздухе ногами.
— Обними меня ногами и держись крепче.
Я обхватываю ногами его узкую мускулистую талию, пока он скользит кончиком своего члена вверх и вниз по моим чувствительным складкам. Ощущение мучительное, и я инстинктивно качаю бедрами.
— Чувствуешь это? Это ты смазываешь мой член, чтобы он мог тебя трахнуть позже. Чувствуешь, как он становится влажным от твоих соков?
— Да… — смущение согревает мои щеки и шею, но я не могу не намочить нас обоих, пока мое возбуждение не покрывает мои бедра и его рубашку. Кажется, ему это нравится, потому что он все размазывает по нам.
— Так чертовски грязно, моя Гвинет.
Я почти исхожу из того, как он назвал меня своей Гвинет. Прикосновение его члена к моим складкам становится все интенсивнее и ритмичнее, пока я не вешу на волоске.
И как только я думаю, что нить порвется, и я упаду со скалы, он проскальзывает внутрь. Это не больно или яростно, но все происходит за доли секунды.
Один. Все."
"Каждый дюйм его огромного члена глубоко во мне. Так чертовски глубоко, что я хнычу и задыхаюсь, и мне кажется, что мои внутренности разрываются на части.
Потому что я так думаю.
Черт возьми. Это так больно. Это больнее, чем я представляла.
