Заложник уже дал показания, и от срока тебе не отвертеться. И подельник твой признался, что взрывное устройство делал по твоему приказу. А это уже терроризм, Дибиров. Тобой ФСБ может заняться. На тебя московские теракты повесят. Слышал, дом на Каширском шоссе взорвали? Не здесь взорвали, в Москве, но все на тебя повесят. А там сотни трупов. Дибиров, это пожизненное заключение, это все, конец фильма. Но я-то знаю, что ты не террорист. Я знаю, что ты барабасовских взорвать хотел. Это всего лишь криминальные войны, это лет десять строгого режима.
Тебе еще и тридцати нет; выйдешь, вся жизнь впереди будет. Так что можешь мне в ноги поклониться за то, что я тебе шанс даю. Сейчас напишешь чистосердечное признание, мы отправим тебя в СИЗО, а ФСБ даже не узнает о твоей адской машинке. Получишь свои десять лет, отмотаешь срок – и домой. Может, нормальную жизнь начнешь… Ну так что, пишем чистосердечное признание?
Напрасно Михаил распинался перед бандитом. Парень совсем не реагировал на его слова, сидел как воды в рот набрал, тупо смотря себе под ноги.
Впрочем, Потапов не отчаивался. Действительно, вина Гангута неопровержима, но, главное, он нейтрализован и уже не сможет творить свои черные дела.
Это и было то самое соображение, которое Михаил не смог сразу оформить. Мелькнула в голове мысль, что не только Есаул может мутить воду в Западном округе, но и ставленник Черепа. Информация на Гангута имелась, места его обитания были известны, а СОБР сработал четко.
– Знаешь, что я тебе скажу, Дибиров? Жаль, что Череп скоро вернется.
С таким умом, как у тебя, ты бы сам мог занять его место. А ум у тебя конкретный, я бы, если честно, до такого не додумался, – без всякой насмешки, совершенно серьезно говорил Потапов. – Не всякий способен стравить две мощные бригады между собой. А тебе это удалось. Олень готов был пойти под Архара, но тут появился ты на мотоцикле и все испортил. Оленя застрелили, Архар объявил барабасовским войну. Но тебе этого было мало. Ты, как Наполеон, должен был идти до конца. Или все, или ничего, правильно?
Потапов увидел, как загорелись глаза у Гангута, именно этого он и добивался.
Лесть – грозное оружие против людей с низкой самооценкой, а сейчас как раз был тот самый случай."
"– Ты смог похитить Остапа, ты узнал, что барабасовские проводят сходку, ты приготовил бомбу. Взорвать архаровца в гуще своих врагов – это уже само по себе победа. Уцелевшие враги отправились бы воевать с Архаром, перегрызли бы ему глотку, но и сами погибли бы в неравном бою.
