Только Мила не умела хитрить, по ее глазам было видно, что это вранье. Не Тереха ей рассказал эту историю, кто-то другой. Сама она тогда еще девчонкой была, и уж точно не мужиком, в которого стреляли. Но, может, это брат ее был или отец…
– Врешь, сука!
Барабас несильно взял ее за горло, чтобы не повредить нежную кожу, но Мила чуть не задохнулась от страха.
– Кто сказал?
– Эдик сказал!
– Считаю до трех!
– Эдик!
Она умирала со страху, но не сдавалась.
– Папаша твой!
– Не-ет!
– А если папаша? Хочешь, чтобы я его убил?
– Не-е-ет! – обморочно простонала Мила.
– Прекратите! – вдруг послышалось сзади.
Барабас отпустил девушку, обернулся и с гневным удивлением посмотрел на экономку, посмевшую его осадить.
Женщина смотрела на него строгим непреклонным взглядом.
– Что вы себе позволяете в чужом доме? – хлестко спросила она.
– Если я тебя сейчас пошлю, тебе есть куда идти?
– Я уже милицию вызвала!
– Чего?
Плевать он хотел на ментов, но ему не нужна была огласка. Архар косо посмотрит, когда узнает, что он приставал к жене покойного Терехи.
А еще скажет, что Барабас на чужой территории хозяйничает. Дом этот хоть и не в черте города находится, но в пределах Промышленного района.
– Позвони назад, дура, – остывая, потребовал он. – И скажи, что нормально все…
– Позвоню, как только вы уедете.
Барабас раздраженно щелкнул зубами. Такая малина накрылась! Мила пьяная, до смерти запуганная, такую голыми руками можно брать. Стопудово, кто-то из ее близких людей был тем грибником, которого не удалось пристрелить.
Но эту ошибку можно было исправить сейчас, и если Мила этого не хочет, то она должна искупить вину родственника своим телом. Сегодняшнюю встречу с ней можно было бы довести до постели, если бы не дура-экономка… Впрочем, не все еще потеряно.
– Все, уезжаю.
Барабас поднял руки, давая понять, что сдается. Но женщина не уходила.
– Ну чего стоишь, ухожу я! Пару слов скажу на прощание, – произнес он, кивком показав на затравленную Милу.
– Только без рук!
– Давай, давай, проваливай!
Барабас обнял Милу за талию, привлек к себе.
Та не сопротивлялась, хотя сама и не тянулась к нему.
– Ты же умная девочка. Ты же все понимаешь, – на ухо шепнул он.
Она кивнула, соглашаясь с ним.
– Я сейчас уйду, а потом позвоню тебе, скажу, куда ехать. Ты приедешь ко мне, и мы с тобой ласково обо всем поговорим. И договоримся. Никто твоих и пальцем не тронет. Если договоримся. Ты меня понимаешь?
– Да.
– Ну, вот и умница.
