Похоже, Мила порядком захмелела. Но это и неудивительно, – столько коньяка употребить… Михаил уже и не пытался угнаться за ней. Возможно, Мила сама вывела киллера на цель. Если так, то ей должны быть известны все подробности.
– А как застрелили, где?
– В спортзале. Он выходил из душа.
– Из душа? А что он там делал?
– С бабой какой-то был, – почти без ревности отозвалась Мила.
– И вы об этом так спокойно говорите? – удивился Потапов.
– От него часто чужими женщинами пахло. Ну, не так чтобы уж часто, но бывало.
– И вы не ревновали?
– Ревновала, но совсем чуть-чуть. Мне было все равно. Ну, почти все равно. Он же бандит – сегодня живет, а завтра нет, ему сразу нужно все от жизни взять.
– У вашего отца не было желания наказать вашего мужа?
– Желания? У отца? – пьяно фыркнула девушка. – Да он после того случая своей тени боится! Он Эдика за глаза ругал, а в глаза и слово ему сказать боялся.
– Откуда вы знаете, что ваш муж делал в душе? Откуда вы знаете про женщину, с которой он был перед смертью?
– Дима сказал.
Он мне все рассказал. Я, говорит, изменять тебе не стану. Так я ему и поверила!
Мила снова потянулась к бутылке, но Михаил ее опередил – сам налил в бокалы на два пальца и себе, и ей. Она сначала выпила и только затем посмотрела на него с язвительным упреком:
– Споить девушку хочешь? Знаю, знаю!
– Что ты знаешь? – также на «ты» перешел Михаил.
– Что у трезвого на уме, у пьяного на языке… Так я скажу, что у меня на уме, потому что уже напилась. Пока совсем не напилась.
А я наберусь, потому что этого хочу. Напьюсь, потому что это единственная радость в жизни. Думаешь, я алкоголичка? Не знаю, может быть. А как не пить, когда муж у тебя бандит? Когда знаешь, что он с другой бабой. Говорит, что любит, а сам по бабам. Живешь с ним как на пороховой бочке, а выпьешь, и на душе спокойно. Но я не думала его убивать. И не убивала. И на отца моего думать не надо! Он здесь ни при чем. И не надо выпытывать тут, как и что. Спаиваете и выпытываете.
Ладно, спаивайте! Пусть будет так!
Она снова взялась за бутылку, на этот раз и себе налила, и ему в бокал добавила. Залпом выпила, чуть поморщившись.
– Сейчас я совсем напьюсь, тогда можете допрашивать. Только все равно я вам ни в чем не признаюсь. Потому что признаваться не в чем.
Она щелкнула пальцами по пустой бутылке, полезла в бар за другой, но Михаил ее удержал.
– Не буду я тебя допрашивать. И в душу лезть не буду. Ты устала, тебе нужно спать.
