– Если Мила узнает, убью, – наслаждаясь маленькой победой, незлобно пригрозил он.
– А на работу меня берете?
Кто о чем, а вшивый о бане. Видно, деньги девчонке нужны, подумал Тереха.
– Да, на полную ставку. И на вставку тоже…
– Ваша Мила ничего не узнает. Во всяком случае, от меня.
– И ты забудь, что было…
Он добился своего, и Женя ему больше была не нужна. А если вдруг затяжелеет, он оплатит ей аборт… Хотя, если наметится сын, пусть рожает. С такой мамкой сын будет настоящим мужчиной. Наверное…
– Уже забыла.
– Умница.
Тереха шлепнул девушку по ягодице и стал одеваться. Хлопчатобумажное кимоно и пот хорошо впитывает, и воду с мокрого тела в себя вберет, так что можно обойтись без полотенца.
Он оделся, в тапках на босу ногу вышел из душевой, но не сделал и нескольких шагов, как увидел бородатого человека в технической робе и резиновых сапогах. С плеча у него свисал моток проволоки для прочистки канализации, в одной руке он держал ящик с инструментом, а в другой – пистолет с глушителем…
2
Потапов любил смотреть на облака, особенно когда они были еще маленькие, темные и светлые вперемешку.
Иногда эти облака составляли на небе такую композицию, что перед ней меркли знаменитые китайские узоры, которыми так любят баловать себя современные любители татуировки. У него не было чернильных наколок, если не считать эмблемы ВДВ на левом плече. Если бы Михаил и захотел сделать себе тату, то выбрал бы этот рисунок, что видел сейчас из окна. Это была небесная картина на морскую тему: бригантина со сломанными мачтами и спутанными парусами лежала на штормовой волне, а вокруг бушевал океан.
И красиво, и дух захватывает…
– О чем задумался? – послышалось за спиной. – Или о ком?
Это был полковник Мухин, начальник управления. Леонид Сергеевич был еще подполковником, когда началась их совместная служба. Семь лет прошло с тех пор, а иногда кажется, что целая вечность.
– Да так, тихо вдруг стало, в окно глянул, – Михаил взглядом показал на него. – А там шумно.
– Чего шумно? Ни молний, ни грома. И дождя вроде не будет…
– Все равно небо шумит. Шторм вижу, корабль… Только не пойму, почему мачты сломаны. Штормит вокруг, а мы плывем. Плывем, плывем, с бандитами воюем, а их меньше не становится…
– Ну как же не становится? Раньше у первомайских сколько штыков было? Сотни две, не меньше, а сейчас если полсотни наберется, и то хорошо…
– Да, но Тереха остался, Архар, Барабас… Все на месте, все цветут и пахнут.
