Велят дать татарве автономию и впустить войска ООН — вынесем на Верховную Раду, однако надо будет оговорить гарантии безопасности для славянского населения. В первую очередь, конечно, для этнических украинцев. На крайний случай президент собирался предложить размежевание — отдать мусульманам два района — пусть живут, как им хочется.
— Ясновельможные паны, — торжественно провозгласил Роман Андриевич. — Мне нужна полная и правдивая картина, чтобы знать, как торговаться со скотиной Хэдденом.
За длинным столом сидели главные фигуры правительства: премьер-министр Глеб Мурашко, министр иностранных дел Василь Антощенко, директор Службы безопасности генерал-лейтенант Нестер Мокроус, а также три генерал-полковника: министр обороны Петро Панченко, министр внутренних дел Василий Ляховский и начальник генштаба Микола Бунчук.
С некоторых пор президенту стало чудиться, что генералы мыслят совсем иначе, нежели штатские политики, и этот факт раздражал главу государства: Фердецкому очень не нравилось, что он не способен понять логику армейской верхушки.
Вояк следовало держать на коротком поводке, а то наломают дров. Тем не менее, первое слово пришлось предоставить министру обороны.
Генерал сообщил, что точное соотношение сил пока неизвестно, поскольку противник еще не закончил соотношение сил. Тем не менее, сказал он, по расчетам Генштаба получалось, что по современным самолетам НАТО может создать двойное превосходство в силах."
"— Для наступательных действий желательно иметь, как минимум, тройной перевес, — подытожил Панченко.
— Если они и сумеют победить, то лишь за счет технологического отрыва, но и в этом случае противнику понадобится много времени, чтобы нанести нам ощутимые потери.
— Вы хотите сказать, что мы должны выдержать многомесячные бомбардировки? — запальчиво выкрикнул премьер.
— Многомесячные, — негромко уточнил Бунчук.
Пожав плечами, министр ответил: дескать, решать придется господам политикам.
— Армия выполнит любой приказ, — сказал он.
— Прикажете стрелять — будем сбивать самолеты и топить авианосцы. Прикажете улететь на Марс — улетим.
Похоже, глава военного ведомства был не в духе. Наверняка ждал директивы об организации отпора агрессии, да еще дивился, почему президент не дает такого распоряжения.
До сегодняшнего дня президент был убежден, что войны не будет, потому как не имело смысла начинать заведомо проигранную битву против непобедимой организации Северо-Атлантического договора.
