По щекам покатились слезы, но она не издала ни звука. Продолжала вгрызаться в нижнюю губу, не открывая глаз.
Ее упрямство раззадоривало. Я скользнул рукой по ее животу и окунул пальцы во влажную щель между ногами. Нагло, грубо, до упора. Она попыталась оттолкнуть меня, но я перехватил ее запястья. Перевязал их тканью сорочки у нее за спиной и снова набросился на желанное тело, неистово и остервенело ощупывая ее чрево. Толкнул ее на пол и пригвоздил своим весом. Она отвернула голову, и я был рад тому, что альва не смотрит мне в глаза.
На ее месте я представлял совершенно другую женщину. Нежный цветок с бархатной кожей, изумрудными глазами и манящими сочными губами, с пышными формами, от которых захватывает дух.
Я провел рукой по белой коже и резко раздвинул ей ноги. Вперил взгляд в естество, ожидая увидеть нежный бутон, внутри которого захочется поскорее оказаться. Но меня ждало разочарование. Ее вместилище напоминало мертвый цветок с изорванными лепестками. Я содрогнулся от отвращения, представляя сколько мужчин побывало внутри Сайли.
Но орган изнывал от жажды, ожидая разрядки. Стараясь смотреть лишь на аккуратную грудь, я вошел в нее резко и до упора. Но не получил желаемого ощущения освобождения. Не зря я раньше не спал с потасканными мау, предпочитая пленных альв. Мне нравилось ощущать узость плоти, чувствовать, как трещит тонкая кожа под моим напором. Трепещущий цветок Нирель наверняка сочнее и мягче фрукта, а складочки гладкие, манящие, упругие. Оказаться в ней – счастье.
Но сейчас мне нужна была замена. Теперь мне всегда будет нужна замена, хоть немного приближенная к идеалу прекрасной Нирель. Но как ее найти? Во всем Оливиуме не сыскать такой изысканной красоты!
– Дирам, остановись, – простонала Сайли. – Неужели тебе приятно брать женщину силой?
– Еще как! – рассмеялся я и грубо перевернул ее на живот. Подтянул к себе за бедра и отвесил шлепок по попе. Раздвинул ягодицы и направил член туда. Оказавшись в узком проходе, я, наконец, почувствовал толику удовольствия.
Сайли истошно закричала, когда я насадил ее зад на себя до предела. От криков и плача я возбуждался еще больше, вспоминая славные деньки в Инфернуме. Ох! Сколько мы в свое время с Кироном поимели таких орущих существ! Даже ностальгия накрыла. Воспоминания смешивались с реальностью неистовых движений внутри альвы, доводя меня до исступления. Взад-вперед прямо в расселину между половинок ее зада. Я практически зарычал, исторгая из себя семя.
