– Ты же не думаешь, что он станет держать твою женщину и сына в своих покоях? Это глупо. Мы бы на раз учуяли их след!
– Там повсюду вода.
– Ладно! – вскочил он на ноги. – Мы можем вернуться и проверить еще раз.
– Нет. Не сейчас. Я еще вернусь. Один. В тот момент, когда он расслабится, и о моем отъезде не будет знать ни единая душа.
– На что ты намекаешь?! – возмутился шантаи. – На то, что я…
– На то, что все обитатели замка, включая Сайли, знали об этом.
– А причем тут Сайли? Она сама пострадала от рук альвы.
Да и как бы она смогла так быстро сообщить ему о твоем приезде?
– Не знаю, Тулек, но обязательно узнаю. Поведение матери тоже показалось мне странным. По приезду в Маскулайн я узнаю у Милта, что она делала ночью перед моим отъездом и тогда все станет на свои места.
– Ты доверяешь Милту? – удивился советник.
– А есть причина ему не доверять?
– Конечно! Айдис уже давно его купила. Я лично видел, как он всю ночь стоял у ее покоев и бегал за новой бутылкой скумы, когда Аскорн приезжал на свадьбу Раилды.
Я ухмыльнулся и сжал кулаки. Вокруг одни предатели!
– Почему ты молчал?!
– Тогда тебе было не до утех Айдис.
– Тварь! Я простил ее за все! Позволил править империей! Пощады больше не будет! Я заключу ее в темницу вместе с Милтом и буду пытать до потери сознания!
Обида и боль смешались воедино, пробуждая внутри тот самый безудержный гнев, который толкнул меня на завоевание престола. Я искренне жалел о том, что не четвертовал ее в тот день, но и теперь не собирался так поступать.
Пусть до конца своей никчемной разгульной жизни гниет в подземелье моей империи и терпит изощренные пытки.
– Никогда не разделял твоего рвения наказать Айдис, но она переходит все границы. Не удивлюсь, если она причастна к исчезновению Келеара и Нирель. Вспомни, как они ругались? Айдис бы не потерпела женщину, которая лезет в дела империи и имеет над тобой большую власть, чем она.
– Если это так, то я выбью из нее правду. Поехали.
Тулек кивнул и начал собираться в путь.
Я же терпеливо ждал, когда он оседлает бурта и только потом тронулся с места."
"У подхода к Маскулайну лес окунулся в сумрак. Рано для того, чтобы зажигать факелы. Лучше сейчас не привлекать внимание диких зверей. Я ехал и прислушивался к любому постороннему шуму. Казалось, что где-то в кустах моя любимая сражается с диким зверьем за жизнь сына. Каждый раз, когда мне мерещились ее жалобные крики, я останавливался и прислушивался.
