Он приезжал в Израиль проведать отца и родных каждый год, и Виктор ясно помнил нотки высокомерного превосходства в его голосе, когда он рассказывал, как долго лететь до Тикси, и как, бывало, трясет вертолет, когда они еще два часа «пилят» на нем от Тикси до своего генератора.
Конечно, можно было найти работу и не так далеко от его Калуги, но все генераторы «Северного сияния» обслуживались вахтовым методом, и работа занимала у брата лишь чуть больше восьми месяцев в году. А остальное время он путешествовал, так что за прошедшие пять лет братик Леви (который, правда, был на пятнадцать лет старше Виктора, поскольку и сам дядя был на столько же старше его матери) успел побывать в десятке стран Хотя по большей части его привлекала сама Россия.
Виктор, который пока успел побывать только на Мертвом море да на Кипре (когда там играли свадьбу Цили, троюродной сестры), внутренне морщился, когда тот заявлял этаким небрежным тоном, что успел накрутить почти сто тысяч километров только в путешествиях «по своей стране».
Впрочем, его ди-ви-ди о Байкале, охоте в Уссурийской тайге, долине гейзеров на Камчатке, о Петербурге, Москве, его Калуге и других городах Виктор засмотрел до дыр. У него в уме не укладывалось, что есть на свете такая страна, над которой можно лететь столько же, сколько (с ума сойти!) от Иерусалима до Нью-Йорка, и за это время ни разу не пересечь ее границу.
— Руфочка, а ты не забыла мою рубашку, да нет, ту, желтую, которую мне привез Леви… ай, не говори так, она еще вполне ничего… это же русская рубашка.
Ты не понимаешь, русские все делают лучше всех в мире, уж я-то знаю, я там родился."
"Виктор фыркнул. Вот ведь заслуга! Дядю Иосифа увезли из России в возрасте четырех лет. Ну что он может помнить? Но он действительно родился в России. В его паспорте в качестве места рождения стоял город Курск, так что с точки зрения законов Российской империи он действительно возвращался на родину, и потому всем остальным, кто ехал вместе с ним, приходилось его терпеть.
Виктор закрыл журнал и бросил на пол.
Делать было совершенно нечего. Ребята сейчас все в школе, только Израель, наверное, сидит у отца в офисе. Но с Изей они поругались. Тот обозвал Виктора отщепенцем, убегающим с Родины, когда ей так нужны молодые руки и умы. Правда, потом они вроде как помирились, но какая-то натянутость осталась. Смешно. Как будто Виктора кто-то спрашивал — ехать или не ехать Впрочем, даже если бы и спросили… он и сам не знал, чего ему больше хочется.
