Двое в эту «кутузку» влезали вполне свободно, трое с некоторыми неудобствами, но тоже ничего, а в какой-то части однажды умудрились запихнуть туда аж восьмерых. Что с ними стало после получаса езды по ухабам — представить страшно… Во всяком случае, даже без учета дополнительных улучшений только эти меры выводили старенькие русские Т-64, 72, 80 и их модификации как минимум на уровень новейших американских «Паттонов» и французских «Леклерков-III», считавшихся лучшими танками в мире. Впрочем, по результатам ограниченной серии закрытых сравнительных испытаний выяснилось, что боевая эффективность действий «модернизированных» русских танков в атаке приблизительно равна эффективности того же «Леклерка-III» в обороне.
Но было объявлено, что это случайный и статистически недостоверный результат, а боевую эффективность объявили равной. Причем сами американцы и французы продолжали считать, что их танки по своим возможностям превосходят русские в 2–2,3 раза. Это, как Филипп понял уже давно, была обычная практика Императора, благодаря которой он и избегал до сих пор обвинений в излишней милитаризации страны.
Делалось это так: брался старенький автомат, пулемет, бронетранспортер, орудие, а затем от него оставалась только оболочка или, вернее даже, форма корпуса. А все остальное заменялось новым, превосходящим старое едва ли не на порядок. И это называлось «ремонтом» или, когда изменения уже невозможно было укрыть за старыми формами корпуса, «некоторой модернизацией». Впрочем, поскольку основой боевой мощи современных армий являлись авиационные и ракетные технологии, а «модернизированные» русские танки практически отсутствовали на рынке военной техники (некоторые детали, скажем, те же электродвигатели или несколько упрощенное прицельно-навигационное оборудование ставились на индийские и вьетнамские танки, что лишь успокаивало «иностранных наблюдателей», имевших практически свободный доступ к этим «модернизированным» образцам), к «игрушкам» русских в этой области, а также в области стрелковых вооружений относились снисходительно.
Ибо никакого качественного преимущества это вроде бы не давало.
— Ну вот, — обрадовался француз, — я и говорю…
— Прошу прощения, — прервал его Филипп, — вы очень интересно говорите, но моей жене надо подняться в номер…
Француз вскинул подбородок и, по-видимому, только сейчас обнаружил, что за их столиком появилась дама. И кто говорил, что французские мужчины — самые галантные?
Когда кафе закрылось, они с Виктором пошли гулять к морю.
