Но вот отчего-то у него, всегда считавшего себя человеком с критическим складом ума, это объявление никак не шло из головы. Да и телефончик намертво впечатался в память. Настолько, что, когда супруга закончила очередной разговор и на несколько минут удалилась на кухню, Игорь Игоревич поднялся и, подойдя к телефону, снял трубку. Когда в трубке прозвучал длинный гудок, Костин на мгновение заколебался, но затем решительно стиснул зубы и быстро набрал семь цифр.
К его удивлению, спустя буквально два гудка в трубке что-то щелкнуло и приятный женский голос сказал:
— Добрый вечер.
Это «Фонд Рюрика». Я вас слушаю.
Игорь Игоревич замер. В тот момент, когда он набрал последнюю цифру, до него внезапно дошло, что он решился на звонок единственно потому, что был почти уверен, что в такой поздний час в этой странной конторе никого нет и быть не может. И вот пожалуйста, ему ответили… На мгновение появилось нестерпимое желание бросить трубку на рычаг, но он поборол в себе этот приступ инфантилизма и, облизнув внезапно пересохшие губы, заговорил:"
"— Извините, я сегодня услышал объявление в метро и… — Игорь Игоревич запнулся, не в силах объяснить, почему позвонил, потому что ничего внятного в голову не приходило.
— Не беспокойтесь, мы понимаем, что вы волнуетесь. Вы ограничитесь телефонным звонком или предполагаете посетить нас лично?
— Я еще не решил.
— Что ж, спасибо за звонок. Надеюсь, вы скоро примете решение.
В этих словах Костину почудился намек на прощание, и он внезапно испугался:
— Нет, я уже решил.
Я хочу приехать к вам… завтра. Когда можно это сделать?
— Обычно наша приемная работает с девяти до двадцати двух. Вас устроит это время?
— Д-да…
— Прекрасно, и еще одно. Извините, но, как правило, у нас все проходят через общую очередь. А это может занять не один день. Однако иногда мы делаем исключение. Если изложенная идея того стоит. Вы не могли бы хотя бы в общих чертах сообщить, о чем вы хотите говорить?
Костин почувствовал себя полным идиотом.
Ну что такого он мог предложить? То есть он, естественно, мог много чего предложить, но… большую часть того, что он мог бы рассказать, составляли сведения, закрытые грифом «совершенно секретно». Игорь Игоревич вздохнул:
— Вы знаете, прошу прощения за звонок, но…
Тут его перебили.
— Вам нечего предложить?
— Нет, но я боюсь, что не смогу быть достаточно откровенным.
