Рядом Ермаков разворачивает виртуозную огненную технику, и окопы с немцами вспыхивают, словно облитые бензином. Люди выпрыгивают оттуда, катаются по снегу, пытаясь себя потушить, но их тут же добивают мои ледяные пули.
Один маг может остановить танковую дивизию, а что сделают два с пехотой?
Фарш.
За каждую каплю пролитой русской крови.
Огонь разбегался вправо и влево, очерчивая кривую линию границы, освещая оборонные укрепления. А я несся по снежному покрову и понимал, что обрубить электричество — мало.
Это улучшит ситуацию, но все равно слишком много крови будет пролито.
Нашей крови.
Я перемахнул через полыхающий окоп и, не останавливаясь, рванул дальше.
— Алекс! Алекс, ты что творишь?! — орал наушник голосом Ермакова.
Жизнь твою спасаю, салага. Твою и еще сотни бойцов за нашей спиной.
Я делаю вдох. И выдох. Шаг. Взмах рукой.
Никогда раньше не задумывался, что каждое мое движение, каждая моя мысль — это электричество. Человек — это биологический компьютер со свободой воли.
Свободой воли выбирать: умереть, защищая свою страну, или спрятаться под мамкину юбку.
Свободой воли стоять в полный рост или скрючиться на коленях.
Свободой воли помнить погибших или забыть.
В той жизни у меня осталась маленькая записная книжка. Синей ручкой там был нарисован Вечный огонь, а ниже — список из имен и фамилий.
Это случилось за пару дней до дембеля, когда привезли необстрелянных пацанов нам на замену. Командир тогда попросил нас по-человечески — сходите в горы последний раз. Молодняк отправлять было жалко, если бы там кто-то и засел, их бы всех положили.
А мы-то уже профессиональные бойцы, выносим такие места на раз-два.
По документам мы были уже свободны, на каждого был билет в Ташкент. У нас была свобода воли соглашаться или отказаться.
Каждый выбирает сам, брать ему в руки оружие или нет.
И каждый из нас тогда взял.
И почти никто не вернулся.
Мы выбили духов. Мы чуть-чуть продлили молодняку жизнь. Повысили их шансы на выживание. Каждый из нас получил свой билет в Ташкент.
Кто-то в салоне самолета, а кто-то в его брюхе.
Я был из тех, кто вернулся оттуда, чтобы навсегда остаться там. Вернулся и записал все имена, чтобы помнить. Это была моя свобода воли. Я выбрал помнить каждого из них.
И даже когда мир терял реальность, отправляя меня обратно в мое самое первое пекло, я вставал и брал оружие.
Свобода воли — это не только жить. Но и умирать на своих условиях.
Я подлетел под гудящие провода и рубанул воздух ребром ладони.
