У нас было три группы поддержки, каждая из которых изображала попытку прорыва границы. А мы с Алексеем ужиками должны были проползти безмагическую зону. Всего то и требовалось, что догрести до первого окопа, так сказать, а там уже дело техники.
Давненько я не ползал во всем обвесе. Ощущения были, прямо скажем, странные. Даже какие-то ностальгические, несмотря на творившийся кругом ад. Я был опять молод и полон сил, и впереди целая жизнь.
Мирная, как я тогда надеялся.
Мирная, как мне хотелось раньше здесь.
Из приятного — немцы были увлечены атакой наших ребят и им было не до двух ползущих человек. Из неприятного — магии активно не хватало. Но чем ближе мы подползали к немцам, тем сильнее зудели костяшки пальцев. Я замер на мгновение, положив руку на снег, и тот отозвался, обратившись в лед.
— Магия работает, — негромко проговорил я.
Наушник помолчал пару секунд, а затем ответил голосом Ермакова.
— Нет.
Интересно.
Я мазнул взглядом по комку снега с землей, лежащему в стороне от меня.
Снег растаял, земля осыпалась черной кучкой.
— А у меня работает, — произнес я."
"До немецких окопов было еще прилично, но если магия работает, это не проблема.
— Алексей, слейся с местностью. Я атакую, — предупредил я Ермакова и призвал стихию Земли.
Снежный покров ухнул, словно ударили по пуховой подушке, и окоп сомкнулся, погребя в своих недрах бойцов на сотни метров в обе стороны.
— Есть магия! — воскликнул удивленный Ермаков.
— Работаем, — скомандовал я, подрываясь на ноги и разворачивая вокруг себя щит.
Первая линия окопов — не проблема, там всегда держат пушечное мясо, и копали его, видимо, наспех. А вот чуть дальше должны располагаться более сильные конструкции, возможно, бетонные. Хорошо бы там укрыться, но есть риск наткнуться на элитных немецких ублюдков.
А чуть дальше за второй линией укреплений — ЛЭП, которая нам-то и нужна.
Мы с Ермаковым припустили по снегу, не позволяя себе тонуть в сугробах техниками Воды и Воздуха.
Немцы открыли по нам беглый огонь, я же угостил их ледяными пулями.
Никогда не ходил в лобовую атаку, интересный опыт.
Каждый выстрел как далекий щелчок, каждое попадание моей пули — короткий вскрик. Я мечусь влево, вправо, мешая немцам прицелиться. Щит трещит от попаданий, но держится.
Грохочет арта, рычит техника, магия тысячами иголок щекочет костяшки пальцев.
Я мечусь вправо. Влево. Вправо. Влево.
Мир замедляется, смазывается.
Теряется.
