Но ты подстраховался, хвалю… Диме всегда не хватало лишнего туза в рукаве.
Иван стоял, замерев, держа пистолет на вытянутой руке и глядя на брата императора с такой лютой ненавистью, с такой бесконечной болью…
Я подошел к цесаревичу и, положив руку на ствол пистолета, негромко произнес:
— Не надо. Это уже будет казнью без суда и следствия. Ты не убийца и не палач.
Пистолет под моей рукой медленно начал опускаться, пока не уткнулся дулом в землю.
— Все верно говорит твой ближник, Иван, — довольно заулыбался Романов.
— Ты не такой.
— Не такой, да… — протянул я, поднимая тяжелый взгляд на мятежника. — Зато я — такой.
Я еще успел увидеть ужас в глазах мужчины, а в следующую секунду Тьма оплела его своими щупальцами и опала, не оставив от мятежника и пепла.
Несколько дней спустя, флагманский корабль армады Российской Империи, Александр Мирный
Я дремал на койке в своей княжеской каюте, когда в дверь вежливо постучали.
— Войдите! — разрешил я, приоткрыв один глаз.
Однако вместо ожидаемого посыльного матроса, прибежавшего с каким-нибудь очередным поручением, ко мне вошел цесаревич.
За последние несколько дней Иван резко повзрослел тем самым неприятным способом, которым взрослеют люди, принимая неприятные и тяжелые решения.
От Британии, к берегам которой мы не так давно швартовались, мало что осталось. По приказу цесаревича были проведены довольно жестокие и кровавые рейды, лишившие страну регулярной армии, внутренних войск и большей части аристократии.
«Лондон больше никогда не поднимет голову», — говорили люди и таблоиды ведущих мировых изданий.
«Довыделывались», — злорадно шептались люди промеж собой.
Особенно происходящее нравилось британским колониям, из которых рачительные хозяева до этого старательно выжимали все соки.
Политически решение было верным со всех сторон. По опыту обеих моих жизней, эту крысу нельзя было оставлять полуживой, она бы все равно выкарабкалась. И тем не менее, для восемнадцатилетнего пацана это было тяжелое решение.
Тяжелее, чем отбиваться от превосходящих сил наемников, пожалуй.
— Выпьем? — спросил Иван, без приветствия ставя на стол бутылку настоящей русской водки, две неприлично пафосные для военного корабля стопки и разворачивая полотенце с нехитрой закусью.
— За что пьем? — спросил я, садясь на койке.
— Династия Виндзоров сегодня официально кончилась, — проговорил Иван, плюхаясь на койку напротив.
