Та, что отрубается, словно общий наркоз, по щелчку. Спасительная, бархатная, кромешная тьма."
"А когда снова открыл глаза, с облегчением понял, что над головой снова яркая медицинская лампа.
Вот только колесо Сансары уже крутанулось, и вместо моего басовитого мата по операционной разнесся пронзительный младенческий крик.
— Алекс, там происходит что-то странное, — голос Ивана донесся до меня словно сквозь контузию.
Он казался неуместным в моих монохромных мыслях, и я с трудом вернул себя в реальность.
— Алекс, кажется, сейчас будет по-настоящему жарко, — напряженно произнес Иван, вглядываясь в баррикады противника.
— Ну, жарко не жарко, а светопреставление гарантированно, — пробормотал я, тряхнув головой и возвращаясь из обрывков воспоминаний.
— Что? — не понял цесаревич и повернулся ко мне.
Не знаю, что парень там увидел, но глаза его расширились не то от ужаса, не то от шока. Впрочем, уточнять было некогда.
— Щит подними, — скомандовал я.
Цесаревич на рефлексе развернул дубль моего щита, и я призвал магию.
Гостевой дворец, Иван Романов
Иван не видел, что конкретно происходило за бронированными автомобилями, но частота и техника атак сменилась. Это вызывало нездоровые мысли о прибывшем или прибывающем подкреплении.
— Алекс, там происходит что-то странное, — проговорил цесаревич, чувствуя, как адреналин начал шпарить еще сильнее, хотя, казалось бы, куда.
Мирный не ответил, он вообще стоял, замерев и не шевелясь.
— Алекс, кажется, сейчас будет по-настоящему жарко, — напряженно произнес Иван, понимая, что друг, скорее всего, на пределе резерва и концентрации.
Мирный что-то пробормотал себе под нос, и цесаревич повернулся к другу переспросить.
— Что?
А когда поймал взгляд Александра, почувствовал смесь ужаса и восхищения. Глаза князя Калужского были полностью черными, без разделения на белок и радужку. От парня фонило магией так сильно, что ее, наверное, даже можно было пощупать руками.
— Щит подними, — низким, неестественно глухим голосом скомандовал Мирный.
Не сказал, не попросил — скомандовал.
Иван выполнил приказ прежде, чем осознал все это. Но спросить или сказать ничего не успел — стоило ему перехватить технику, Александр сорвался с места.
Вот он стоял рядом, а вот уже одним быстрым, молниеносным, смазанным движением мчится к баррикаде британцев. Англичане, может, и не поняли, что это за самоубийственная атака, но не могли отказать себе в удовольствии пострелять по самонадеянному русскому.
