— Смотрите! — воскликнула Мария. — Шлак действительно идёт вниз!
— Тысяча восемьсот… тысяча восемьсот пятьдесят…
Металл в тигле начал издавать низкое гудение, едва различимое за рёвом пламени. Серебристая поверхность подёрнулась фиолетовой дымкой.
— Есть! Тысяча девятьсот! — объявил артефактор. — Держим температуру!
Следующие полчаса тянулись мучительно долго. Черкасский стоял неподвижно, весь в испарине от напряжения. Кронгельм уже не жаловалась — все силы уходили на поддержание воздушного потока. Остальные напряжённо следили за процессом.
— Фиолетовое свечение усиливается, — прошептала Василиса. — И это гудение… Я его костями чувствую.
Она была права. Низкочастотная вибрация проникала в самую глубину тела, резонируя с чем-то первобытным.
— Достаточно, — решил я. — Прекращаем нагрев. Тимур, гаси пламя. Надежда, можете отдохнуть.
Аэромантка буквально рухнула на ближайшую скамью:
— Всё… Я больше никогда не буду жаловаться на духоту в классах… По сравнению с этим адом, моя школа — курорт в горах…
— Вы молодец, — похвалил я.
— Без вас бы не справились.
— Можете это письменно засвидетельствовать? — простонала она. — А то никто не поверит, что аристократка работала… кузнечным мехом при плавке какого-то металла.
— Теперь нужно дать остыть до тысячи семисот и разливать, — заметил Арсеньев.
Ждать пришлось ещё четверть часа. Наконец, температура упала до нужной отметки.
— Открываем печь! — скомандовал я. — Готовьте формы!
Рабочие расставили массивные чугунные изложницы, покрытые изнутри тонким слоем Сумеречной стали — снова мне пришлось постараться, работая с чистой породой.
Подъёмный механизм снова заскрипел, поднимая раскалённый тигель из печи. Даже через защитные руны жар был невыносимым.
— Аккуратнее с наклоном! — кричал Вершинин, руководя процессом. — Медленно! Ещё медленнее!
Я взял специальный ковш с длинной ручкой из Сумеречной стали — только такой инструмент мог выдержать контакт с расплавом. Зачерпнув мерцающий фиолетовым металл, аккуратно разлил его по формам.
Жидкая сталь текла удивительно легко, почти как ртуть, издавая всё то же низкое гудение.
— Невероятно, — выдохнул Арсеньев. — Я такого в жизни не видел.
Форма за формой наполнялись драгоценным металлом. Когда тигель опустел, перед нами стояли 50 изложниц с медленно остывающими слитками Сумеречной стали — каждый примерно по три килограмма, удобный вес для дальнейшей ковки.
— Первая плавка завершена успешно! — объявил я под одобрительный гул присутствующих.
