Работа не ждала — патронный цех требовал постоянного притока гильз и оболочек для пуль. Следующие несколько часов я провёл, монотонно превращая латунные слитки в идеально выверенные компоненты боеприпасов. Металл послушно тёк под моими пальцами, принимая нужную форму. К вечеру в мастерской скопилось около сорока тысяч гильз и вдвое меньше оболоченных пуль — достаточно, чтобы обеспечить бесперебойную работу производства на ближайшие сутки.
Шум во дворе заставил меня оторваться от работы. Через распахнутую дверь мастерской я увидел, как в ворота въезжает грузовик — один из тех, что отправляли за беженцами.
Кузов был забит людьми и их немудрёным скарбом: узлами с вещами, мешками с зерном, клетками с курами. Михаил спрыгнул с подножки и направился ко мне.
— Воевода, привезли первую партию. Двадцать человек, заезжали в Вихрево и Новосёлки за припасами. Набрали кто что смог — в основном зерно, картошку, соленья.
— Больше, чем увозили, — с удивлением отметил я.
— Да, в деревнях нашлись люди, которые думали пересидеть, но как увидели своих соседей, начали их расспрашивать, и вот… — он беспомощно показал на толпу крестьян.
"
"Я вышел во двор, наблюдая, как люди неуклюже спускаются с грузовика. Женщины прижимали к себе детей, мужчины озирались по сторонам с опаской и любопытством. Все они выглядели порядком измотанными — жизнь под открытым небом у стен Сергиева Посада дали о себе знать.
— Добро пожаловать в Угрюм, — обратился я к собравшимся. — Понимаю, что вы устали с дороги.
Сейчас вас разместят по домам — придётся потесниться, пока не достроим бараки. Это временные неудобства, потерпите несколько дней.
Пожилая женщина в выцветшем платке — та самая, что первой согласилась ехать со мной из карьера — шагнула вперёд.
— Спасибо, что приютили, барин. Мы работать будем, не нахлебниками пришли.
— Знаю, сударыня. После Гона обустроим вас как следует. Построим новые избы, а может, даже перевезём ваши родные дома из деревень — брёвно к бревну разберём и здесь соберём.
Нам уже такое делать доводилось. Но это всё потом, когда минует опасность.
— Ой, да какая я сударыня, — смутилась женщина. — Из землепашцев мы. Благодарствуем вам за спасение, боярин.
В глазах людей мелькнула надежда. Для крестьянина родная изба — это не просто жильё, это часть души, память предков. Обещание вернуть им дома значило больше, чем просто крыша над головой.
Захар уже суетился, распределяя прибывших по домам местных жителей.
