Хильда посмотрела на меня своими серыми глазами, в которых ещё горел огонь сражения, и усмехнулась:
— Неплохо для женщины?
Вместо ответа я шагнул к ней и поцеловал. Решительно, без колебаний, как делал всё в своей жизни. Её губы оказались солёными от пота, жёсткими от холодного ветра, но такими живыми после близости смерти. Хильда не отстранилась, не сопротивлялась — ответила с той же страстью, что и билась в бою.
Когда мы разомкнули объятия, она смотрела на меня с вызовом:
«Это всё, на что способен могучий конунг?»
Император, завоеватель, повелитель армий — и вдруг я понял, что встретил женщину, которая не склонит голову перед моей властью.
Да, я понимал итальянца. Некоторые поцелуи действительно дороже всех сокровищ мира.
Мы вошли в прохладный полумрак часовни. Отец Макарий как раз наводил порядок в помещении, аккуратно протирая иконы от пыли.
— Отец Макарий, — окликнул я. — Можно вас на минуту?
Священник повернулся к нам, и его добрые глаза сразу отметили взволнованное состояние доктора.
— Конечно, дети мои.
Чем могу помочь?
Я кратко изложил ситуацию — освобождение Варвары из-под семейной опеки, необходимость отправить ей послание в Покровский монастырь. Макарий слушал внимательно, поглаживая свою окладистую бороду.
— Покровский монастырь… Да, игумения Серафима мне знакома. Строгая женщина, но справедливая. Я могу связаться с ней и попросить передать вашу весточку, кому надо.
— Padre! — Альбинони схватил огромную ладонь священника своими руками. — Вы спасёте мне жизнь! Я должен знать, что с Варварой всё в порядке!
— Успокойтесь, сын мой, — Макарий мягко высвободил руку.
— Я займусь этим сегодня же. И попрошу матушку Серафиму передать вашей… подруге послание.
— Grazie! Grazie mille! — Альбинони готов был расцеловать священника, но тот остановил его жестом.
Мы договорились, что хирург продиктует короткое письмо для Варвары, которое отец Макарий включит в своё послание игуменье. Выходя из храма, доктор выглядел совершенно преображённым — вместо отчаяния на его лице сияла надежда.
— Боярин, — сказал он, останавливаясь на пороге. — Спасибо вам. Вы дали мне больше, чем просто возможность связаться с Варварой. Вы дали мне веру, что всё будет хорошо. Grazie molto!
Я кивнул, думая про себя, что оптимизм итальянца может и пригодиться в грядущие тёмные дни. А встреча Джованни с его «венецианской Венерой» обещала быть… интересной.
После того как врач ушёл, окрылённый надеждой на встречу со своей возлюбленной, я вернулся в мастерскую.
