Сейчас перед нами стоит более насущная задача — Мещёрское капище.
Прокоп тяжело вздохнул, окидывая взглядом присутствующих.
— Что ж, — произнёс он решительно, — мы не можем стоять в стороне, когда решается судьба всего края. Дербыши выставят десять человек. Лучших охотников. Если барин говорит, что справится с этим рассадником зла, значит, так и будет, — он обвёл взглядом остальных старост. — Его люди без потерь зачистили Березники, а вы сами помните, сколько лет зрел этот нарыв.
В его глазах промелькнуло нечто большее — словно идея объединения затронула какую-то струну в его душе.
Я благодарно кивнул. Прокоп всегда отличался сознательностью и пониманием общих интересов. Тем более нас уже связывала совместная история с Химерой.
Марфа помолчала, затем выпрямилась, расправляя плечи.
— Анфимовка присоединится, — сказала она твёрдо. — Семь охотников. Но не из-за добычи, — добавила с достоинством. — В прошлом году Бездушные унесли двух детей из нашей деревни. Если есть шанс отомстить и защитить остальных — мы его используем.
Она помедлила, затем добавила:
— Что касается… объединения, — слово далось ей с трудом, — это серьёзный вопрос, но после того, что случилось с нашими детьми, я готова обсудить его с жителями. Безопасность — превыше всего. Однако для начала нужно одержать победу в грядущем походе… Мы доверяем вам свои жизни, господин воевода. Не подведите нас.
Вот оно что. Личная месть — мотив не менее сильный, чем чувство долга. Я понимающе кивнул, проникаясь уважением к этой женщине.
Только Тихон продолжал колебаться, нервно постукивая пальцами по ободку своей кружки. Я видел, что в его голове идёт напряжённая работа — он прикидывал не только риски предстоящей операции, но и последствия возможного объединения деревень. Судя по его взгляду, он опасался потерять свою власть в случае слияния.
— Мне нужно покумекать, — произнёс он наконец. — Утро вечера мудренее.
Я не стал давить — каждый должен сделать выбор сам.
Мы ещё некоторое время обсуждали детали предстоящей операции, а затем гости разошлись по отведённым им комнатам на ночлег.
Утром, едва солнце окрасило горизонт в нежно-розовые оттенки, в дверь моей комнаты постучали. На пороге стоял Тихон, осунувшийся и с красными от бессонницы глазами.
— Восемь человек, — сказал он без предисловий. — Овечкино даст восемь бойцов.
— Что изменило твоё решение? — спросил я, внимательно вглядываясь в его лицо.
