— Один из твоих охранников, Корнеев, пробрался в мой дом…
Я намеренно использовал фальшивое имя, под которым Черкасский был известен в караване — он сам рассказал мне об этом во время допроса. Не следовало раскрывать все карты, ведь связь Тимура и Демидовых для моего собеседника оставалась тайной. Пусть так будет и дальше.
— Корнеев? — Фадеев нахмурился, вспоминая. — Нанял его в Нижнем Новгороде, перед самым выходом. Рекомендовал один надёжный человек…
— … И попытался украсть моё оружие из Сумеречной стали.
На его лице отразилось понимание, сменившееся ужасом.
— Клянусь всеми святыми, господин воевода, я не имел никакого отношения к этому, — он подался вперёд, глаза лихорадочно заблестели. — В своём караване я отвечаю за порядок, но это… это неслыханно! Я же не с улицы брал человека. Мне клялись, что он надёжный…
— Меня не интересует, что там тебе говорили, — прервал я его излияния. — Меня интересуешь ты, Аристарх. И то, что я могу с тобой сделать, потому что я не убеждён, что Корнеев действовал без твоего ведома.
Купец сглотнул, его кадык нервно дёрнулся.
— Видит Бог, я ничего не знал! Что вы намерены предпринять, господин воевода?
— В Пограничье действуют свои законы, купец, — я намеренно сделал паузу, чтобы мои слова отложились в его сознании. — Здесь воевода — абсолютный властелин в своей деревне. Я мог бы конфисковать часть твоего товара как компенсацию за попытку кражи. Мог бы отправить тебя и твоих людей под конвоем в ближайший город для разбирательства.
Мог бы просто повесить тебя на ближайшем дереве как соучастника. И никто не задал бы мне ни одного вопроса.
Здесь я, конечно, несколько сгущал краски ради вполне конкретной цели.
Фадеев побледнел настолько, что даже в полумраке это было заметно. Я знал, что он не причастен к шпионажу Черкасского, но сейчас мне требовалось сделать его более сговорчивым. Мужчина нервно облизнул пересохшие губы.
— Господин воевода, я честный торговец… Я веду дела с самыми разными княжествами… — его голос дрожал.
— Веретинский, Терехов, Оболенский… Их канцелярии имеют со мной прямые договора…
— Оболенский далеко, — пожал я плечами. — И мы оба знаем, что таких поставщиков, как ты, у них десятки.
Собеседник нервно провёл рукой по макушке, взъерошив волосы.
— Я склонен верить, что ты действительно не причастен к произошедшему напрямую… — продолжил я чуть мягче.
— Не причастен! — радостно вскинулся купец.
