Послеполуденное солнце бросало длинные тени от изгороди, а с огорода доносился запах свежевскопанной земли — что-то посадили нанятые Захаром хозяйки. Василиса остановилась у самой дальней скамьи, под старой яблоней, и обвела взглядом пространство, словно проверяя, нет ли поблизости любопытных ушей.
— Можешь поставить то заклинание, блокирующее шум? — попросила она, понизив голос. — То, что я скажу, не должен услышать никто другой.
Я удивлённо поднял бровь, но выполнил просьбу. Использовав часть своего магического резерва, я создал вокруг нас невидимый барьер Сферы тишины, через который не проникнет ни единый звук.
Окружившее нас абсолютное безмолвие подтвердило, что заклинание сработало.
— Никто нас не услышит, — подтвердил я. — О чём таком секретном ты хочешь поговорить?
Василиса глубоко вздохнула, набираясь решимости, и подняла на меня взгляд, в котором читалась смесь тревоги и облегчения.
— Я лгала тебе. С самого начала, — начала она. — Я не простолюдинка. Не Василиса Ольховская. Я аристократка.
Я невольно усмехнулся.
— Знаешь, я догадался об этом в первые же минуты нашего знакомства. Притворщица из тебя так себе, — мои губы сами по себе расползлись в улыбке. — Тебя выдавали манеры, речь, даже походка. Простолюдинка так не держится.
Собеседница слегка прикусила губу."
"— А догадался ли ты, что мой отец — Дмитрий Голицын, князь Московский? — спросила она тихо. — Ольховская — фамилия моей фрейлины.
Я аж крякнул от удивления. Одно дело подозревать благородное происхождение, и совсем другое — узнать, что перед тобой наследница одного из самых могущественных княжеских родов Содружества.
— Нет, этого я предположить не мог, — признался я, оценивая масштаб новой информации.
— Но Василиса — это твоё настоящее имя?
— Да.
— Что заставило княжну Голицыну скрываться в глуши, выдавая себя за простую магессу?
Геомантка опустилась на скамью, разгладив складки на своём практичном платье — слишком простом для дочери правителя Московского Бастиона.
— После того как матушка умерла, всё изменилось.
Отец вскоре женился на Елене Строгановой. Новая княгиня, — её голос стал тише, с первого дня принялась стирать любые напоминания о своей предшественнице. Переставила мебель, сменила гобелены, уволила преданных матери слуг… И меня она воспринимает как живой упрёк — девочку с глазами первой жены, с её манерой речи, с её улыбкой. Едва обосновавшись в княжеских покоях, она забеременела и родила сына, чтобы престол обязательно отошёл её сыну.
