Обожжённый бандит, видя провал товарища, решил всё же испытать судьбу. Его левая рука метнулась к поясу и вытащила складной нож. С яростным воплем он бросился на меня, размахивая лезвием.
Я парировал его выпад дубинкой и, используя инерцию его атаки, ударил раскрытой ладонью по горлу. Пришлось сдержать силу, чтобы не сломать ему гортань. И даже так оппонент сделал качающийся шаг назад, хрипя. Дубинка из сумеречной стали свистнула в воздухе и с глухим треском опустилась на его предплечье. Хруст костей и вопль боли сопровождали падение ножа на пол.
— Достаточно, — произнёс я тоном, не терпящим возражений. — Ляг на живот, руки за спину.
Видя мою решимость и оценив собственные шансы, бандит подчинился, с трудом опускаясь на пол здоровой рукой.
— Осторожнее с лысым, — Федот кивнул на первого громилу, который начал приходить в себя и медленно поднимался на четвереньки. — Такие хитрованы, как он, обычно прячут нож в сапоге.
Я быстро обернулся и увидел, как лысый действительно тянется к голенищу, где под джинсами обнаружились ножны.
Шаг вперёд, замах — и дубинка опустилась на его макушку с достаточной силой, чтобы отбить желание сопротивляться, но не ломая кость.
Через минуту все трое бандитов сидели привязанные к стульям, а мы освободили пленника.
— Прошка… это правда ты? — хрипло спросил он, разминая затёкшие запястья. — Откуда ты здесь взялся вообще? И как ты их…
— Позже, — коротко ответил я, понимая, что это какой-то родственник Платонова, которого настоящий Прохор должен был знать. — Сначала разберёмся с этими.
Федот достал из кармана охотничий нож и, поигрывая им перед носом лысого, предложил:
— Может, поговорим по душам, а? Расскажешь нам, кто послал, зачем пришли…"
"Рыжий сплюнул кровь на пол и отвернулся. Я уже собрался приступить к долгому и болезненному для них допросу, но произошло неожиданное. Полина, которая до этого тихо стояла у стены, вдруг шагнула вперёд. Её нежное лицо преобразилось — глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. От привычной мягкости не осталось и следа.
— Позвольте мне, — её голос звенел от сдерживаемого гнева.
Она подошла к бандитам и лёгким, почти танцующим движением провела рукой в воздухе. На кончиках её пальцев образовались крошечные кристаллы льда, которые медленно сформировали тонкий ледяной стилет. Она наклонилась к пленнику, позволив ледяному оружию зависнуть в нескольких сантиметрах от его промежности.
— Видишь ли, — произнесла она с пугающей нежностью в голосе, — обморожение — это очень неприятно.
