Иметь там своего человека может быть тактически выгодно, особенно учитывая нестабильность в регионе — говорят, назревает новый конфликт между Владимиром и Посадом.
Демидов-старший задумчиво погладил бороду. Его глаза, холодные как лёд, изучали лицо Черкасского.
— Что скажешь, Дмитрий? — наконец обратился он к сыну.
— Мне кажется, это разумно, — кивнул тот. — Если этот деревенский кузнец действительно так хорош, он может быть полезен. Да и полезная информация всегда в цене…
— Хорошо, — согласился Никита Акинфиевич, — но я жду регулярных отчётов.
— Безусловно, господин, — Тимур поклонился, изо всех сил сдерживая дрожь в руках.
Кажется, сработало. Они поверили.
— И ещё, — Демидов-старший поднялся, нависая над Тимуром. — Если заподозришь, что Платонов всё-таки нашёл месторождение — немедленно сообщи. Это вопрос жизни и смерти для нашего дела, ты понимаешь?
— Разумеется, господин, — Тимур ещё раз поклонился. — Я буду крайне внимателен.
Когда Черкасский покинул поместье, зимние сумерки уже сгустились над городом.
Он шагал по улице, вдыхая стылый воздух, и только теперь почувствовал, как рубашка под пальто насквозь промокла от пота. Магическая клятва, данная Прохору, жила в нём, готовая убить за предательство, но сегодня он прошёл по самому краю пропасти и не сорвался."
"Тимур невесело усмехнулся. Теперь он — двойной агент, идущий по натянутой над пропастью верёвке. Один неверный шаг — и последствия будут фатальными. Но выбора уже не было. Только двигаться вперёд, надеясь, что однажды всё это закончится, и удача не отвернётся от него.
* * *Дорога в Муром оказалась длиннее, чем я ожидал. Мы двигались через смешанные леса, перемежающиеся полями и небольшими деревушками. Весенняя распутица немного подсохла, но в низинах колёса всё равно норовили увязнуть, замедляя наше продвижение. Тут уж выручала наша с Василисой магия земли. К счастью, погода выдалась ясная, и ночёвки под открытым небом не доставляли особых неудобств.
На третий день пути Федот начал развлекать нас историями о своих охотничьих приключениях.
Его рассказ о том, как он голыми руками отбился от медведя, вызвал скептические усмешки у Силантия.
— Брешешь ты всё, Федька, — хмыкнул тот, помешивая кашу у костра. — Медведя голыми руками? Ты ж после трёх кружек браги от собственной тени шарахаешься.
— А вот и не брешу! — возмутился Федот. — Он малый был, тощий, годовалый. Я его за уши да по носу — он и сбежал!
Общий хохот разнёсся над поляной.
