Как тебе тренировки с нашими?
— Отлично! — его лицо просветлело. — У нас в Дербышах никогда так не учили. Только как зверя бить, а не как в строю ходить.
К полудню следующего дня всё было готово. Телеги стояли запряжённые, люди собрались у частокола, ожидая команды к отправлению. Последний раз проверив списки и дав финальные распоряжения Борису, я махнул рукой:
— Выдвигаемся!
Скрипнули колёса, всхрапнули лошади, и наш небольшой караван тронулся в путь к Мурому — городу, где предстояло найти неуживчивого алхимика Зарецкого и существенно пополнить казну Угрюмихи.
Перед выездом я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую что-то вроде предвкушения. Это было не просто деловой поездкой — это была возможность ненадолго отвлечься от повседневных забот, от постоянного напряжения и ответственности за людей. Даже мелкое соперничество Василисы и Полины воспринималось скорее как забавное развлечение, чем как проблема.
Впрочем, внутреннее чутьё подсказывало: расслабляться рано.
Муром — город князя Терехова, возможного покровителя Химеры, а это означало, что и там может таиться опасность. Впрочем, я был к этому готов. В конце концов, для чего ещё нужны поездки в чужие города, если не для того, чтобы немного встряхнуть размеренную жизнь?
* * *Тимур Черкасский поправил воротник пальто, подходя к массивным воротам поместья Демидовых в Нижнем Новгороде. Прохладный весенний ветер безжалостно пронизывал до костей, но холод, сковавший его тело, не шёл ни в какое сравнение с ледяным страхом, поселившимся где-то глубоко внутри.
Каждый шаг по вычищенной до блеска брусчатке приближал его к моменту истины — докладу перед Никитой Акинфиевичем Демидовым, человеком, перед которым трепетали даже княжеские чиновники.
Охрана при воротах узнала его, хотя в глазах мускулистых парней в чёрных мундирах с нашивками рода Демидовых читалось лёгкое удивление. Тимур понимал — его отсутствие затянулось. Торговый караван Аристарха Фадеева давно покинул Угрюмиху, а его, доверенного агента семьи, с ними не было.
«Одна ошибка — и клятва убьёт меня. Две — и Демидовы добавят от себя», — мрачно размышлял Черкасский, поднимаясь по мраморной лестнице главного дома.
Дворецкий, чопорный старик с военной выправкой, проводил его в малую гостиную, где обычно Демидов-старший принимал доверенных лиц. Тимур остановился у камина, невольно протягивая руки к огню. Хотя на улице был март, отчего-то его знобило, словно в глубоком ноябре.
