Василиса первой справилась с замешательством.
— Я сижу в этой деревне уже больше месяца, — она выразительно повела плечами, поправляя платье. — Хочется немного цивилизации. Книжные лавки, булочные, танцевальные залы… Даже просто прогуляться по нормальным мощёным улицам, а не по грязи.
— И я того же мнения, — быстро подхватила Полина, и в её ореховых глазах зажглись озорные огоньки. — После Владимира здесь, конечно, очень… колоритно, но иногда хочется развеяться. Ночная жизнь, магазины, приличные рестораны… В конце концов, хочется иметь повод надеть куда-то красивое вечернее платье!
Я позволил себе лёгкую улыбку.
Очевидно, ни одна из девушек не хотела уступать другой место рядом со мной во время поездки. Что ж, это могло быть даже забавно.
— Хорошо, поедем вместе, — кивнул я, наблюдая, как обе украдкой бросают друг на друга победные взгляды, — но вам придётся замаскироваться.
Обе мгновенно напряглись. Полина нервно коснулась своих русых локонов:
— Да, конечно… Мама наверняка разослала моё описание по всем крупным городам.
— И отец тоже, — почти шёпотом добавила Василиса, опустив глаза.
Каждая думала лишь о своих проблемах. Особенно Белозёрская не подозревала о тайне соперницы. Забавно, как две беглянки из высшего общества случайно оказались в одной затерянной деревне.
— Василиса, — повернулся я к геомантке, — кстати об алхимиках. В Смоленской академии имелась хорошая алхимическая школа?
Она кивнула, но прежде чем успела ответить, вмешалась Полина:
— Знаешь, если тебе нужен алхимик, я могу тебе в этом помочь.
— Она заправила прядь волос за ухо, привлекая к себе внимание. — Я видела на столе у матери доклад о молодых перспективных мастерах. Там был один алхимик из Мурома… Очень талантливый, судя по всему, но мать его забраковала.
— Почему? — заинтересовался я.
— Простолюдин с характером, — Полина усмехнулась, явно цитируя чьи-то слова. — Не хочет идти на поклон к знатным семьям, отказался от нескольких выгодных контрактов. В докладе его называли чуть ли не анархистом — представляешь? В академии постоянно дрался с аристократами, когда те задирали простолюдинов.
Неуживчивый и запальчивый, но талант редкостный.
Подобное описание вызвало у меня невольную улыбку. Именно такой человек мне и был нужен — независимый, с собственным достоинством, не пресмыкающийся перед знатью.
— В Муроме, говоришь? — я потёр подбородок. — Что ж, это решает вопрос, куда именно мы направимся. Имя у этого бунтаря есть?
— Зарецкий Александр, — ответила Полина.
