— Следи, чтобы огонь не перекинулся на Светобой, — предупредил я Тимура. — Эти деревья нам ещё пригодятся."
"Тимур поднял руку, и воздушная стена встала между между горящей Душегубкой и деревьями с пульсирующей корой, образуя барьер, сносящий прочь искры. Мы наблюдали, как огонь методично уничтожает опасное растение, проникая всё глубже под землю, выжигая разветвлённую сеть корней.
Когда последний росток Душегубки превратился в пепел, мы осторожно направились к центру каменного круга.
Деревья Светобоя окружали древнее капище, их кора мерно пульсировала, словно живое сердце.
В полумраке мне показалось, что по стволам пробегают слабые вспышки синеватого свечения. В центре находилась полуразрушенная постройка с давно провалившейся крышей и частично обрушенными стенами.
— Что это за место? — прошептала Полина, обхватив себя руками, будто в неожиданном ознобе.
Я не ответил сразу, пристально рассматривая высоких вытянутных идолов, расставленных полукругом вокруг постройки. Мерзкие фигуры, высеченные из дерева, представляли собой искажённые человеческие тела с непропорционально большими головами.
Глубоко утопленные глазницы, оскаленные рты, извивающиеся отростки вместо рук — всё это создавало ощущение древнего ужаса. Вот только я чувствовал далеко не ужас…
— Это точно не славянские боги, — заметил Тимур, морщась. — Я не узнаю ни одного известного символа.
— Потому что это не боги, — процедил я, чувствуя, как внутри поднимается волна чистой ярости.
Я видел такое прежде.
В моём прошлом мире мы выжигали подобные капища дотла…
Василиса осторожно заглянула в разрушенную постройку и отшатнулась:
— Здесь жертвенные ямы! — голос геомантки дрогнул, выдавая волнение. — Полные углем, костями… и не только животных. Кажется, здесь были человеческие жертвоприношения.
Федот перекрестился:
— Говорили старики, что одно из колен мещёров поклонялись тёмным тварям. Значит, правду говорили.
Скальд беспокойно каркнул, перелетая с дерева на дерево. Его нервозность становилась заразительной.
— Культ Алчущих! — прошипел я сквозь зубы, вытаскивая глефу из-за спины. — Просить милостей у тех, кто может лишь отнимать, — чистое безумие.
Не дожидаясь реакции остальных, я двинулся к первому идолу. Глефа со свистом рассекла воздух и вошла в самое основание. Раздался неприятный скрежет, и уродливая фигура пошатнулась и рухнула. Я перешёл ко второму идолу, затем к третьему, методично уничтожая каждую мерзкую статую.
